Хоу Лянпин понял, что это, должно быть, пожелание учителя. Арест Лю Синьцзяня был событием для загородной виллы «Шаньшуй». Ведь два собственных ученика взялись за оружие, и учитель определенно не мог оставаться в стороне. Что уже рассказал учителю Ци Тунвэй? Каково отношение учителя ко всему этому? Хоу Лянпин хотел знать. Конечно, сыграть с учителем в облавные шашки и поесть крабов весьма интересно. Не только из-за того, что учитель связан с обоими учениками, но и потому, что учитель, будучи заместителем секретаря парткома провинции, курирующим политико-правовые вопросы, должен был занять четкую позицию относительно развернувшейся перед ним напряженной борьбы. Учитель – опытный полководец, и если придется, может списать боевые потери. Общий же смысл операции ведом только ему… Хоу Лянпин, протирая слипающиеся глаза, долго глядел на себя в зеркало, думая о своем.
Сегодня определенно беседа может быть долгой. Они – учитель и ученик – вероятно, откроют друг другу душу и скажут какие-то искренние слова. Хоу Лянпин в высшей степени уважал учителя, да к тому же еще и руководителя. И в обычное время они были очень близки. Однако у Хоу Лянпина часто возникало ощущение, что учитель напоминает не то «человека, который смеется» Гюго, не то «человека в футляре» Чехова. Так или иначе, учитель носил непонятную маску. Порой из-за многослойных доспехов было весьма трудно определить истинный смысл его намерений.
По улице, как обычно, проходили люди и двигались машины. Воздух, несмотря на пыль, сохранял свежесть, которой не было в помещении. После сверхурочного ночного допроса для Хоу Лянпина это было настоящим наслаждением. Он шел и думал, при этом обостренно воспринимая окружающее: он видел внезапно пронесшуюся на крышами голубиную стаю и перебегавшую дорогу бродячую собаку…
Проходя рынок птиц и цветов, Хоу Лянпин остановился. Обычно он приходил к учителю с цветами, хотя тому всегда было неудобно. В этот раз надо сделать учителю подарок, лучше всего бонсай. Но, сделав круг, он так и не нашел ничего подходящего, что могло быть достойным для коллекции учителя. Однако пройдя к задним воротам рынка, он увидел старика – тот продавал камень с горы Тайшань, и это привлекло его внимание. У камня были тонкие и обрывистые очертания, в нем было что-то неизъяснимое, как в облике немало испытавшего на своем веку пожилого человека. На камень были нанесены несколько больших иероглифов: «Камень с горы Тайшань может противостоять злым духам». Кисть мастера обладала упругостью и мощью, благородством и внушительностью. Оно, покупаем! Хоу Лянпин быстренько заплатил, вызвал такси и погрузил камень в машину. Он хотел, чтобы учитель мог так же противостоять злым духам, как камень с горы Тайшань.
Когда он вошел в двери дома, жена учителя, обеспокоенная его видом, подала ему махровое полотенце, чтобы вытереть пот:
– Вот дурачок, и зачем же было издалека тащить на плече такую тяжесть?
Гао Юйлян же, присев на корточки, с лупой в руке серьезно исследовал поверхность камня. Лишь спустя продолжительное время, встав, он отряхнул пыль с рук:
– Подделка, это не камень с горы Тайшань. Ты почем купил?
Хоу Лянпин, улыбаясь, произнес:
– Да так, недорого…
Усевшись на диван, Гао Юйлян притянул его за руку и, довольно ухмыляясь, заговорил. Разузнал про сверхурочный допрос, услышав, что Хоу Лянпин всю ночь не спал, предложил для начала подняться наверх доспать. Хоу Лянпин собрался с силами:
– Чего спать-то, надо с учителем сыграть в шашки!
Гао Юйлян прикрикнул на него:
– Ступай, вздремни чуток!
Лишь тут Хоу Лянпин стал откровенен:
– Бог с ним, учитель Гао, я приехал сегодня вовсе не есть крабов и, уж конечно, не для того, чтобы играть с вами в шашки, мне нужно вам кое-что сказать. Если не сделаю этого, боюсь, что буду виноват перед вами!
Улыбка с лица Гао Юйляна исчезла:
– Что случилось?
Лицо Хоу Лянпина стало жестким:
– Возможно, случилась беда!
Хоу Лянпин рассказал о происшедшем на загородной вилле «Шаньшуй», да к тому же изложил свои соображения насчет Ци Тунвэя. Гао Юйлян глядел на Хоу Лянпина с изумлением:
– Лянпин, ты говоришь, что твой однокашник Ци Тунвэй стал коррупционером? И даже, возможно, предательски устроил ДТП для Чэнь Хая?
Хоу Лянпин сказал:
– Да, и вероятно, смерть главного бухгалтера корпорации «Шаньшуй» Лю Цинчжу также имеет к нему отношение!
Гао Юйлян нахмурил брови:
– Вероятно? Лянпин, это возможно? У тебя есть доказательства?
Хоу Лянпин покачал головой:
– Пока нет, однако, учитель, все эти суждения основаны на фактах!
Гао Юйлян строго сказал:
– Если нет доказательств, нечего и говорить! Преднамеренное убийство, предательские интриги, всё это какая-то «Тысяча и одна ночь»!
Хоу Лянпин, выпив глоток чая, несколько разрядил атмосферу:
– У Ци Тунвэя есть акции корпорации «Шаньшуй», если бы Гао Сяоцинь не сказала это мне лично, а Ци Тунвэй сам бы не признал, я бы не отважился в такое поверить.
Он внимательно посмотрел на учителя – изумится ли учитель так же, как он? Однако лицо учителя было спокойно, он лишь бесстрастно сказал: