Следователь заметил:
– Поэтому вы смело совершали ошибки, все счета к оплате сводя к реформе? Ну, а если бы сами утонули?
Лю Синьцзянь воодушевился:
– Ну, значит, утонул бы! Ведь реформа ж, великая революция! В такое время всегда кто-то жертвует собой! А если серьезно – вот зачем вы меня сюда притащили?
Хоу Лянпин, анализируя ситуацию, видел, что Лю Синьцзянь, по сути, прекрасно понимал, что совершил тягчайший проступок, в противном случае он не предпринял бы попытки самоубийства в тот день. Однако после ареста по неведомой причине его внутренний защитный барьер усилился. Уж не передал ли некий человек Лю Синьцзяню некую информацию? Что за успокоительное ему дали? Уж не известно ли ему о бегстве за границу Чжао Жуйлуна и Гао Сяоцинь? Хоу Лянпин сейчас больше всего боялся внутриведомственного предательского удара! Сила противника велика, дело запутанное, сопротивления просто не может не быть.
Сейчас Хоу Лянпин, взяв лейку, поливал цветы; несчастные растения большей частью завяли, в цветочных грошках повсюду лежали сухие ветки и опавшие листья, вот очнется Чэнь Хай, точно отлупит докрасна его обезьянью задницу. Ничего не поделаешь, он не тот, кто занимается цветами и разводит рыбок. Золотые рыбки в аквариуме давно подохли, и неизвестно – с голоду или от переедания. Лу Икэ считает, что от второго, ведь едва он вспомнит о делах – сразу идет кормить золотых рыбок.
Ровно в тот момент, когда он подумал о Лу Икэ, та вошла, постучав в дверь, и с удрученным видом сообщила Хоу Лянпину о необычных обстоятельствах: его друг детства Цай Чэнгун, оказывается, донес на него.
У Хоу Лянпина сперва на мгновение потемнело в глазах, он недоуменно взглянул на Лу Икэ:
– Что? Цай Чэнгун на меня донес?
Лу Икэ кивнула головой, сказав, что информация конфиденциальная, но надежная, из городского отдела общественной безопасности Цзинчжоу. Вчера вечером в их следственном изоляторе Цай Чэнгун внезапно в страхе и беспокойстве потребовал принять его заявление. Дежурный по изолятору, едва услышав, что речь идет о заявлении на начальника Департамента по противодействию коррупции провинции, немедленно доложил наверх. В ту же ночь городская прокуратура Цзинчжоу это заявление и приняла. Главный прокурор Сяо Ганъюй лично взялся за дело, ударно допрашивая Цай Чэнгуна всю ночь напролет. Чжао Дунлай передал, чтобы Хоу Лянпин держался осторожнее!
Всё случилось неожиданно. Хоу Лянпин медленно расхаживал по комнате, тщательно обдумывая услышанное.
Каким образом Цай Чэнгун мог внезапно донести на него? И как это столь быстро городская прокуратура Цзинчжоу обратила на это внимание? И к тому же еще и ударно допросила? Он, в конце концов, занимает должность начальника Департамента по противодействию коррупции прокуратуры провинции и является членом партийной группы. А главный прокурор и секретарь парторганизации Цзи Чанмин в курсе дела? Неужто учитель Гао Юйлян приложил руку? Не протянулась ли ниточка между этим раздолбаем – его другом детства – и ответственным лицом Гао Юйляном?
Хоу Лянпин, не будучи знаком с главным прокурором города Цзинчжоу Сяо Ганъюем и ничего не зная об этом человеке, спросил Лу Икэ:
– Что за человек Сяо Ганъюй? Можно ли с ним установить контакт?
Лу Икэ сказала:
– Сяо Ганъюй переведен из заместителей прокуроров провинции. Слава нехорошая – надменен, сложен в общении. Чтобы установить контакт, нужно, чтобы за дело взялся почтенный Цзи.
Хоу Лянпин спросил:
– Не использовал ли наш противник Цай Чэнгуна, запугав его с помощью мафии?
Лу Икэ считала, что подобное возможно, ведь Цай Чэнгун довольно неустойчивый тип. Она связалась с Чжао Дунлаем на предмет просмотра записей из следственного изолятора с намерением выяснить, не угрожал ли кто-то Цай Чэнгугну. Весьма обеспокоенная, Лу Икэ уже хотела идти, но Хоу Лянпин задержал ее:
– Икэ, что бы ни произошло, отстранят ли меня от следствия, буду ли я задержан и арестован, вам необходимо как можно скорее добраться до Нефтегазовой корпорации. Как только вы сможете это сделать, они рассыпятся в пыль.
Лу Икэ ответила:
– Боюсь, что противник тоже может думать об этом и непременно поднимет шумиху вокруг Лю Синьцзяня.
Хоу Лянпин кивнул головой:
– Верно! Нам необходимо немедленно продолжить следствие по Лю Синьцзяню, я сам продолжу!
Лу Икэ, считая, что донос Цай Чэнгуна – это вещь весьма важная, предложила для начала доложить Цзи Чанмину.
Хоу Лянпин махнул рукой:
– Не надо! Это война, и мы должны дорожить каждой минутой!
Лу Икэ, увидав, что он так спокоен, и тоже несколько успокоившись, осведомилась:
– Начальник Хоу, похоже, вы знаете, кто противник?
Хоу Лянпин невозмутимо улыбнулся:
– Конечно! Кто такой Сяо Ганъюй, я не знаю, однако того, кто за ним стоит, я знаю хорошо!