Хоу Лянпин поднял голову и увидел, что на экране электронных часов высветилось время 23:00:00. Определенные Цзи Чанмином полчаса прошли. Хоу Лянпину оставалось лишь завершить процесс.
О таком говорят: «Для завершения холма не хватило одной корзины земли»[92]. От этого сильно болело в груди. Трудно описать словами, что в этот момент переживал Хоу Лянпин. После того как он отдал приказ отконвоировать Лю Синьцзяня, они с Лу Икэ собрали документы и материалы со стола и молча покинули допросную.
Во дворе Хоу Лянпин остановился, устремив взор в ночное небо. Редкие снежинки падали, порхая и тая на лице. Пошел первый снег нынешней зимы, хоть и наступившей сравнительно поздно. Настроение у Хоу Лянпина было соответствующее – на душе пусто и холодно. Развитие событий совершенно абсурдно – ведущий служебное расследование в итоге превратился в подозреваемого в преступлении. Обиду невозможно описать словами. Он говорил себе: «Держись! Это поединок не на жизнь, а на смерть, потерплю ли поражение в бою – неважно, всё нужно принимать спокойно». Однако его взор оставался печальным, слезы подступали к глазам. Совершенно невыносимо осознавать, что учитель устроил ему эту оскорбительную ловушку.
Лу Икэ дожидалась неподалеку, когда пришла машина из прокуратуры. Хоу Лянпин повернулся, сохраняя внешнее спокойствие, и велел ей садиться в машину. Он снова превратился в легкого и уверенного в себе человека и даже начал насвистывать. И перед лицом смерти тигр не может упасть, особенно в присутствии Лу Икэ.
– Сейчас всё идет нормально, Лю Синьцзянь готов по-новому взглянуть на свои дела. Если бы сегодня продолжили штурм, вполне возможно, случился бы прорыв и по делу Чжао Жуйлуна! – сказал Хоу Лянпин.
Лу Икэ в кои-то веки выругалась:
– Да уж! Твою мать, одного вздоха не хватило!
Хоу Лянпин сказал:
– Противник не хочет допустить нас до последнего козыря!
Лу Икэ поняла:
– Что за козырь? Семья Чжао?
Хоу Лянпин промолвил:
– Должно быть, так. Когда ситуация стала развиваться по плохому сценарию, Чжао Жуйлун, Гао Сяоцинь бежали за границу, следующий шаг еще труднее.
Машина продвигалась в запруженном автомобилями пространстве улиц. Лу Икэ, повернув голову, посмотрела в зеркало заднего вида, и неожиданно обнаружила сзади еще одну ведомственную машину. Она спросила водителя:
– А что это еще за машина сзади?
Водитель, не ооборачиваясь, сказал, что это машина городской прокуратуры, приехала больше часа назад. Он тоже не знает зачем.
Хоу Лянпин всё понимал. Посмотрев назад, он со смехом сказал:
– Приехали меня арестовывать?
Водитель, не зная подоплеки, со смехом ответил:
– Начальник Хоу, ну вы скажете!
Лу Икэ, продолжая смотреть в зеркало заднего вида на преследующую машину, внезапно приказала:
– Остановите машину!
Водитель, обомлев, остановился. Преследующая машина тоже остановилась неподалеку.
Лу Икэ вышла, подошла к преследовавшей их машине и постучала в окно. Стекло опустилось, человек внутри спросил:
– Начальник группы Лу, в чем дело?
Лицо Лу Икэ стало жестким:
– Чего ради вы следуете за мной среди ночи?
Человек внутри машину пояснил:
– Мы следуем не за вами, а за начальником департамента Хоу. Это указание прокурора Сяо!
Лу Икэ тут же позвонила по мобильнику, гнев вспыхнул в ней, подобно пожару:
– Прокурор Цзи, с какой целью Сяо Ганъюй послал машину следить за нами? Что за преступление совершил Хоу Лянпин? Вы и прокуратура провинции уже дали санкцию на принятие городской прокуратурой мер в отношении Хоу Лянпина? Говорите же! Если не соглашались, не давали санкции, то пусть они убираются! Дадите вы человеку жить?
Хоу Лянпин, глядя через окно машины на сгорающую от бешенства Лу Икэ, горько улыбался и качал головой.
Цзи Чанмин после звонка от Лу Икэ стал совсем невесел. Холодно глядя в благодушное лицо главного виновника Сяо Ганъюя, он спросил, что это за дела с отправкой машины для слежки за Хоу Лянпином. Сяо Ганъюй, выпив воды и поставив стакан, серьезно заявил:
– Необходимые превентивные меры, а то как бы не стряслось чего!
Цзи Чанмин мрачно проговорил:
– Я надеюсь, что вы сможете быть на своем месте! И как минимум уяснили отношения руководства и подчинения между прокуратурами провинции и города! Хоу Лянпин, в конце концов, – член парторганизации прокуратуры провинции и глава Департамента по противодействию коррупции прокуратуры провинции. И, наверное, должны прежде доложить мне!
Сяо Ганъюй, вытащив дело, положил на письменный стол, похлопал:
– Я здесь разве не с докладом? Почтенный Цзи, смотрите, все материалы я принес!
Прежде всего Сяо Ганъюй заявил, что не очень понимает, что это за человек Хоу Лянпин – один как перст, ни вражды, ни ненависти. Прокуратура города Цзинчжоу начала дело, исходя из реальных событий. Затем доложил о фактах из неанонимного заявления на Хоу Лянпина от директора фабрики «Дафэн». Раскрыв дело, извлек вещественные доказательства и, исполненный сознания собственной важности, сказал: