Войдя в допросную Главного управления по противодействию коррупции Верховной прокуратуры провинции, Гао Сяоцинь нимало не напряглась. Перед сидящими за допросным столом Лу Икэ и Чжао Хуахуа предстала красивая женщина с легкой улыбкой на лице. Хоу Лянпин и Цзи Чанмин, стоя перед большим экраном в центре управления, внимательно наблюдали за этой красивой гендиректоршей. Хоу Лянпин вздохул:
– Удивительно, даже здесь, в прокуратуре, она так спокойна и уверенна, как будто пришла сюда в гости!
Цзи Чанмин определил, что сила Гао Сяоцинь – это сила внутренняя, такие женщины редко встречаются. Возможно, это связано также с длительной выучкой, пройденной у начальника Департамента общественной безопасности.
Хоу Лянпин сначала ничуть не сомневался в оценке Цзи Чанмина, однако некоторые обстоятельства в допросной заставили его насторожиться. Лу Икэ приняла Гао Сяоцинь, приветствуя ее, как старую знакомую, реакция же Гао Сяоцинь оказалась странной. На большом экране было видно, что Гао Сяоцинь, как будто не зная Лу Икэ, внезапно спросила:
– Вы ведь вроде бы начальник первого отдела Лу?
Лу Икэ сказала:
– Гендректор Гао, не смешите, я – начальник отдела Лу, как я могу быть «вроде бы»?
Гао Сяоцинь этим замечанием пренебрегла:
– В последнее время так много суеты, память подводит! Не обессудьте!
Лу Икэ сильно удивилась:
– Вы меня огорчили. Мы с вами общались несколько раз и, кажется, неплохо разговаривали. Однако как легко вы меня забыли! Как так? Что это за прием? Скажите!
Гао Сяоцинь слегка улыбнулась:
– Ах, ну откуда у меня какие-то приемы? Раз уж приехала сюда, то, увидав вас, поздоровалась!
Лу Икэ и правда до сих пор так и не обнаружила проблему. Она хотела заставить Гао Сяоцинь говорить, продолжая их прошлый разговор:
– Сейчас, сидя в допросной, не следует ли переосмыслить проблемы роста благосостояния семьи? Есть ли обирание хитростью и силой, имеются ли в богатстве кровь и слезы народа?
Гао Сяоцинь бездумно глядела на Лу Икэ:
– Начальник Лу, мы беседовали с вами на эту тему?
Лу Икэ, внимательно глядя на своего старого противника, напомнила:
– Э, что за дела, вы так быстро забыли? Вы говорили, что в эпоху, когда «лишь любя выкладываться, можно побеждать»[110], кровь и слезы непременно должны быть! Если ты не принуждаешь других лить кровь и слезы, то другие, весьма вероятно, заставят пролить кровь и слезы тебя…
Гао Сяоцинь по-прежнему безоблачно улыбалась:
– Да, можете себе представить, вот ведь память!
У смотревшего на большой экран Хоу Лянпина сорвалось с языка:
– Прокурор Цзи, похоже что-то не так!
Цзи Чанмин уставился на Хоу Лянпина:
– Что такое?
Хоу Лянпин, внезапно всё поняв, вскрикнул:
– О небо! Мы, кажется, взяли не того человека, она не Гао Сяоцинь, точно нет!
Цзи Чанмин изумился:
– Что? Лянпин, почему ты так думаешь? На каком основании?
Хоу Лянпин, указывая на Гао Сяоцинь на экране, анализировал:
– Посмотрите, как спокойны глаза этой женщины, в них нет силы Гао Сяоцинь! Войдя в допросную, она не узнала Лу Икэ, обсуждаемые ими во время прошлой встречи острые вопросы она внезапно забыла!
Цзи Чанмин недоверчиво взирал на Хоу Лянпина:
– Если это не Гао Сяоцинь, то кто она?
Хоу Лянпин абсолютно серьезно предложил:
– Не знаю. Вполне возможно, я мнителен, однако, думаю, для начала стоит прекратить допрос!
Цзи Чанмин согласился.
Хоу Лянпин не спеша вошел в допросную и, улыбаясь, предложил следователю и задержанной немного передохнуть, дабы не перенапрячься. Лу Икэ бросила на Хоу Лянпина недоуменный взгляд. На лице же Гао Сяоцинь выразилось такое чувство, будто с плеч ее свалилось тяжкое бремя:
– Начальник Хоу, спасибо!
Хоу Лянпин, улыбаясь, произнес:
– За что спасибо? Расслабьтесь, старые друзья ведь! Споемте!
Договорив, он достал программу номеров караоке и поднес ее к лицу Гао Сяоцинь. Она обрадовалась:
– Раз уж начальник департамента Хоу такой джентльмен, тогда пусть будет «Лишь выкладываясь, можно побеждать»!
Хоу Лянпин, хлопнув в ладоши, приказал, чтобы работники подготовили запись с подпевкой. Звуки песни эхом отражались от стен допросной, Гао Сяоцинь пела на южнофуцзяньском диалекте так же мастерски, со вкусом, как делала всё.
Они завершили песню, но Хоу Лянпин, похоже, не напелся; подняв микрофон, он подошел к Гао Сояцинь:
– Гендиректор Гао, когда вы пели, у меня прямо горло чесалось! Давайте споемте одну традиционную тему, «Соревнование в остроумии»!
Гао Сяоцинь, сразу придя в замешательство, улыбнулась:
– Даже уже приехав сюда к вам – и всё «Соревнование в остроумии»? Но я не готова биться.
Хоу Лянпин сунул микрофон в руки Гао Сяоцинь:
– Это совсем не похоже на слова А Цинсао, если должно сражаться – нужно сражаться, умрет ли Новая 4-я армия в Шацзябане[111] – я не знаю! – Договорив, он посмотрел вокруг, как будто весьма сожалея: – Жаль, что нет моего университетского старосты Ци Тунвэя, не хватает командующего Ху! Эй, начальник отдела Лу, вы подойдете мне в командующие Ху!
Лу Икэ, вновь повеселев, схватила микрофон и, прочистив горло, запела: