С рассветом Хоу Лянпин встал на пробежку. Вдохновленный и воодушевленный последними событиями, он без остановки, одним махом добежал до берега озера Гуанминху. В ситуации появилась ясность, и сегодня он снова выходит на работу. Это заставило его задуматься об одном дне в своей жизни, когда он только приступал к работе. Утром он встал пораньше, чтобы пробежаться. Конечно, тогда он был молод и, выбегая на улицу, не знал, сколько пробежит! Сегодня, пробыв столько дней в безвыходном положении, он напоминал вырвавшего из клетки тигра.
На берегу Гуанминху строили эстакаду, глубоко вдававшуюся в середину озера. Хоу Лянпин добежал до начала эстакады и остановился в небольшой беседке, пристально вглядываясь вдаль. Над поверхностью озера колыхался туман, сквозь его влажную завесу неясно просматривались окружавшие озеро высотные дома. Стояла зима, старые обнаженные ивы на берегу качались под ветром, их ветви без листьев мягко и по-прежнему грациозно поглаживали поверхность озера. Взошло солнце, солнечный свет осветил весь город. Душа Хоу Лянпина пела…
Сегодня допрашивали Лю Синьцзяня. Когда они с Лу Икэ вошли в допросную, Лю Синьцзянь, сидевший на месте подследственного, свободно и непринужденно отдыхал, прикрыв глаза. Услышав звук шагов, Лю Синьцзянь встрепенулся. Увидав Хоу Лянпина, он будто окаменел, цвет лица стал землисто-бледным, глаза застыли.
Хоу Лянпин, сев за допросный стол, сразу сказал Лю Синьцзяню, что дисциплинарная инспекционная группа ЦК КПК уже прибыла, Чжао Жуйлун и семья Чжао подобны глиняному Бодхисаттве, вброд переходящему реку. Они находятся под угрозой, так что вряд ли речь может идти о помощи другим. Можно из чувства братской солидарности продолжать тащить на себе весь груз, но, как уже сказано, отказ от дачи показаний усугубит вину.
Падение Лю Синьцзяня было предсказуемым. В этот раз он не выдержал и разрыдался так, будто разверзлись хляби небесные! Наплакавшись, он начал откровенно отвечать на вопросы.
Лю Синьцзянь сообщил, что с того момента, как он стал председателем правления провинциальной нефтегазовой корпорации, эта корпорация стала банкоматом семьи Чжао. Чжао Личунь ясно сказал ему, что сделал его боссом, чтобы помочь своему сыну. И полагаться он может лишь на них двоих! Что у него есть два сына: один – это Чжао Жуйлун, другой – Лю Синьцзянь.
Чжао Личунь действительно обходился с Лю Синьцзянем, как с сыном, расчищая для него все возникающие преграды: что хотелось – то появлялось, что требовалось – то давалось. Во множестве тихих задушевных бесед Чжао Личунь говорил:
– Синьцзянь, нужно понять некоторые вещи. Нефетгазовая корпорация – государственная, это собственность всего народа. Но кто видел этот «весь народ»? А компания Жуйлуна – реальнее реального, потому что Жуйлун есть, и мы есть. Это как в песне: «У тебя есть, у меня есть, у всех есть…»
Поощряемый своим старым руководителем, Лю Синьцзянь действовал, как помешанный. За эти годы компании под руководством Чжао Жуйлуна получили выгоды не менее чем на три миллиарда. Он сам тоже расточительствовалал, тратил деньги по собственному произволу, только в рулетку проиграл более пятидесяти двух миллионов наличных в казино по всему миру – от Макао и Лас-Вегаса до Лиссабона…
В этот день Лю Синьцзянь говорил без перерыва, очень много тайн провинции всплыло на поверхность. Хотя Хоу Лянпин давно уже задержал эту группу подозреваемых, однако перед лицом предоставляемых Лю Синьцзянем фактов он вновь испытывал потрясение! Перед глазами постоянно всплывал огромный пожар 16 сентября. Ведь это – прямое следствие коррупции! В Цзинчжоу, в провинции, на всём просторе Китая сколько подобных трагедий вызвано коррупцией? Сколько еще безысходности и мучений содеяно такими тварями в отношении народа? Эти ублюдки, сыпящие словами о народе, дерут с него три шкуры…
Прорыв с Лю Синьцзянем стал решительным и победоносным. Закончив допрос тем вечером и передав Цзи Чанмину толстенную папку с делом, Хоу Лянпин неторопливо выдохнул. Уже сгущались сумерки, и Хоу Лянпин, вспомнив о жене, поспешил к себе. Он хотел накрыть стол для Чжун Сяоай, чтобы как следует отпраздновать.
Кто бы мог подумать, что Чжун Сяоай уже собрала вещи, чтобы уезжать? Хоу Лянпин спросил:
– В чем дело? Ты даже не поужинаешь?
Жена, искрясь улыбкой, посмотрела на него:
– Мне тоже надо вернуться на работу. Инспекционная группа сообщила, что я сегодня вечером должна доложить о прибытии.
Хоу Лянпин остолбенело смотрел на жену. Волна чувств нахлынула на него! В эти мучительные дни жена ни разу не подвергла сомнению его правоту. Специально приехав к нему из Пекина, она дала ему столько тепла, так воодушевила его… Чувства между супругами особенно ценны в бедах и скорбях.
Всё, что произошло дальше, логически вытекало одно из другого.