– Ци Тунвэй в 2002 году рассказал эту историю в «Вестнике общественной безопасности», сказав, что пролетарии всего света находят друзей на основании «Интернационала», а он на основании этой детской песенки в минуту смертельной опасности нашел спасшего его друга. Довольно долгое время мы все уважали этого студенческого старосту!
Чжао Дунлай тоже вздохнул:
– Лянпин, похоже, ты потратил на Ци Тунвэя немало усилий! Даже на специальное издание «Вестник общественной безопасности» внимание обратил! Сказать честно, я немного знаю про борьбу с наркотиками в Гу Инлине, но этому изданию и этой небольшой статье Ци Тунвэя я не придал значения!
Хоу Лянпин сказал:
– После несчастья с Чэнь Хаем я ни в коем случае не мог недооценивать противника! Ускользание Ци Тунвэя в Гу Инлин, во-первых, окутано тайной, а во-вторых, есть там такой благородный спаситель учитель Цинь. В безвыходной ситуации это неплохой выбор. Самое важное, что об этом месте он не сказал даже Гао Сяоцинь, из чего можно видеть, что для Ци Тунвэя оно значит очень много!
Цзи Чанмин и Чжао Дунлай согласились с этим умозаключением. Во время планирования операции Хоу Лянпин вновь выдвинул неожиданный вариант:
– Я думаю так, Дунлай: ты и прокурор Цзи берете на себя личное управление и командование. Я с уголовной полицией на вертолете направлюсь на место склонить Ци Тунвэя к сдаче, без крайней на то необходимости не надо его убивать!
Цзи Чанмин спросил:
– Думаешь, можно убедить его сдаться? Какова вероятность?
Хоу Лянпин, подумав, сказал:
– Процентов тридцать, думаю!
Чжао Дунлай нахмурил брови:
– Ну, так я тебе напомню, что у него в руках снайперская винтовка! Я даю сто процентов, что он не промахнется! Ты считаешь, что тридцатью процентами можно побить сто?
Хоу Лянпин задумчиво сказал:
– Приехав в Гу Инлин, Ци Тунвэй не сможет так просто выстрелить…
Когда Ци Тунвэй вошел на маленький двор семьи учителя Циня, старик как раз готовил обед на кухне. Из-за обратной тяги в трубе из очага валил густой дым, и из глаз угоревшего старика струились слезы. Услышав шум и увидев движение, старик встал и, протирая глаза, перешагнул почерневший и блестящий деревянный порог. Рассмотрев пришедшего, учитель Цинь радостно протянул обе руки, с волнением обнял Ци Тунвэя за плечи:
– Ух ты, командир отряда Ци, какими судьбами? – Увидев в руках Ци Тунвэя снайперскую винтовку, старик поинтересовался: – Что? Выполняете задание? А где другие товарищи?
Ци Тунвэй осторожно прислонил винтовку к глинобитной стене и, вытащив носовой платок, вытер старику слезы:
– Нет никакого задания, специально приехал увидать вас, а заодно схожу в горы поохотиться на зайцев.
Только теперь он обнаружил, что морщины старика стали глубже и узорчатей: увы, резец времени действительно беспощаден. Ци Тунвэй, потянув старика за руку, сказал:
– Давайте-ка я разведу огонь, а вы приготовите еду, я тоже проголодался.
Учитель Цинь преградил ему путь:
– Не нужно, не хватает тяги. Командир Ци, тут полно дыма и угара, подождите во дворе немного или же пока прогуляйтесь. А я поджарю несколько яиц!
Ци Тунвэй пробирался узким деревенским переулком. В глаза сразу бросились приметы запустения: в некоторых дворах обрушились стены, кое-где накренились крыши, почти на всех дверях висели ржавые замки. На пересечении улиц он увидел беззубую старуху, неподвижно сидевшую на камне. Обочины поросли бурьяном – еще один признак заброшенности…
Нахлынули воспоминания о былых делах, сердце защемило… В ту незабываемую ночь он бежал по этому глинобитному переулку, отстреливаясь и ища укрытие, чтобы спастись. Преследуемый наркоторговцами, с тремя огнестрельными ранами, он уже еле держался на ногах, из груди текла кровь, раны оказались тяжелыми. Страшно стало, когда кончились патроны. Сзади неслись крики наркоторговцев: «Не дайте этому менту сбежать, убившему его – премия десять тысяч…» В ту минуту Ци Тунвэй почти потерял надежду. В этой темени даже стен перед собой не видно. Тогда он подумал, что его жизнь и правда приблизилась к концу, на его печальной молодости в этой чужой горной деревушке будет поставлена точка! С дальних гор долетели раскаты грома, однако дождь не пошел, воздух казался жарким и влажным, вызывая у него тяжесть и одышку. Он бежал в давящей духоте, спотыкаясь и не зная, как долго бежит по глинобитному переулку, чувствуя, что больше не выдержит. В какой-то момент он упал, опрокинувшись навзничь.