Ци Тунвэй рассказал Гао Сяоцинь, как в начале карьеры, чтобы изменить судьбу, он, стоя на коленях на спортплощадке университета провинции N, просил руки женщины на десять лет старше него. И просил лишь потому, что отец ее был секретарем политико-правового комитета провинции, в руках которого была власть и который мог перевести его из горной местности сюда, в столицу провинции. Ци Тунвэй сказал, что, пока он так стоял на коленях, сердце его стало жестким, и дальше ему было уже всё равно!
Гао Сяоцинь тоже честно рассказала о перипетиях своей судьбы, от детства в бедной рыбацкой семье до сегодняшнего дня. Многое в ее биографии стало страшным воспоминанием. Как она, вращаясь среди таких людей, как Чжао Жуйлун и Ду Бочжун, стала игрушкой в их руках… Ци Тунвэй, обняв Гао Сяоцинь, влюбленно сказал:
– Всё это в прошлом, давай вместе начнем сначала, найдем счастье, которое принадлежит нам самим. Пожалуйста, верь мне, мы сможем создать счастье на всю жизнь!
Снежинки тихо падали, порхая. Стояло безветрие, этот снег походил на клочки ваты, он мягко опускался на кровли домов, кроны деревьев, на огромный жернов при въезде в деревню. Назаметно на земле расстелилось огромное белоснежное шерстяное покрывало. Снежные хлопья оттеняли мирный покой горной деревушки, очаровывая людей и разбивая им сердца. Ци Тунвэй всё думал о том, что прошлой ночью он потерпел поражение, пытаясь прорваться. Гао Сяоцинь сейчас, вероятно, на допросе, и в этой жизни, похоже, они уже не встретятся. Они искренне любили друг друга, у них есть сын, они в подлинном смысле супруги. В жизни может быть одна такая женщина, и Ци Тунвэй ни о чем не сожалел. Но когда на горизонте замаячили большие деньги… В итоге – нынешняя трагедия.
Ци Тунвэй остановился под деревом софоры за деревней и замер, погрузившись в воспоминания. Перед глазами всплыло лицо Дин Ичжэня с умильной улыбкой – это была весна какого года? На обочине деревни под Цзинчжоу Дин Ичжэнь притащил его с Гао Сяоцинь посмотреть место. Перед ними раскинулись зеленые горы и изумрудные воды, с одного взгляда стало ясно, что это земля обетованная! Они тут же стали соучастниками Дин Ичжэня, получив землю промышленного использования по цене сорок тысяч юаней за один му. Потом землю превратили в коммерческую – так они основали загородную виллу «Шаньшуй». Когда спустя два года вместе с Гао Сяоцинь они вошли в только что отстроенное здание № 1, Гао Сяоцинь почти не верила своим глазам. Обнимая его за плечи, она, запинаясь, проговорила:
– Мы, вот так, с нуля… с нуля создали свое благополучие?
Он улыбнулся:
– А разве не так? Гендиректор Гао, у тебя же острый ум, способности, ты поймала отличный шанс, данный реформой и открытостью, с помощью банковского кредита в восемьдесят миллионов создала это чудо на миллиард!
Гао Сяоцинь смеялась до слез:
– Начальник департамента, это чудо мы вместе создали! Если бы не ты, Дин Ичжэнь не мог бы отпустить по сорок тысяч землю стоимостью шестьсот тысяч за му, банк также не принял бы в залог землю, выдав мне кредит на восемьдесят миллионов…
Он закрыл рот Гао Сяоцинь ладонью:
– Так говорить не надо, никогда нельзя так говорить!
Гао Сяоцинь со слезами в глазах кивнула головой, подпрыгнув, обняла его и стала целовать так, что он тоже пришел в возбуждение. Такого с ними еще ни разу не было, чтобы среди бела дня они вот так, на покрытой ковром лестнице, торопливо срывали друг с друга одежду…
Крик ворона оборвал нить мыслей Ци Тунвэя. Снег прекратился, лучи солнца упали на ствол и ветви кряжистой софоры. Вороны взлетели из гнезд, подставляясь под теплые лучи солнца. Вдруг из кустов выскочил дикий заяц и помчался в дубовую рощу на склоне горы. Ци Тунвэй расправил плечи, прижавшись к потрескавшейся коре и обхватив грубый ствол старой софоры.
Да, Гао Сяоцинь, точнее, ее корпорация «Шаньшуй» именно так получила большой куш без особых затрат и встала на ноги. После этого характер их с Гао Сяоцинь любви тоже изменился. Они стали деловыми партнерами – одна на сцене, другой за сценой, они вместе создавали коммерческую империю. Алчность не знает границ, они использовали самые разные приемы, чтобы богатеть за счет других, ловили для этого любой удобный случай. Бедняцкое происхождение заставляло их особенно дорожить нелегко давшимся шансом разбогатеть, а потому делало еще более жадными до денег! Присвоение акций «Дафэн» – тому иллюстрация. Если подумать, они тогда действительно были как не в себе, да еще и налетели на этого мошенника Цай Чэнгуна! Редкостный сукин сын – подделал решение собрания рабочих-акционеров…