– Как можно не пойти на работу? К тому же Лянпин сказал, что должен прийти с докладом!
У Хуэйфэн сказала:
– Ну тогда сворачивай лавочку, быстро ступай мыться и есть!
Гао Юйлян, отозвавшись, вышел из сада:
– Учитель У, землю я перекопал несколько раз, хорошенько просушил еще в предыдущую зиму, будущей весной посадим овощи! Коль меня не станет, кто будет заниматься цветами, ты же в них не разбираешься.
В глазах У Хуэйфэн показались слезы:
– Если тебя не станет, думаешь, в этом месте еще можно будет жить?
Гао Юйлян застыл, горько улыбнувшись, и медленно промолвил:
– И то верно…
Когда они вместе завтракали, жена подавленно спросила:
– Знай ты, что теперь так будет, разве поступил бы тогда так…
К Гао Юйляну вновь вернулась уверенность:
– Тогда не было проблем, учитель У! Будь спокойна, я не могу вот так просто рухнуть. Я и не Чжао Личунь, и не Ци Тунвэй! Когда Тянь Гофу и Ша Жуйцзинь разговаривали со мной, то я сказал, что в эти годы я учился, совершал ошибки, но не преступления!
– Ты вот так и сказал? Посмотри фактам в лицо: Ци Тунвэй умер, старшая Гао арестована…
Гао Юйлян на полном серьезе выдал:
– Гао Сяоцинь и их преступная деятельность не имеют прямой связи со мной!
– Прямой связи нет, а опосредованная? Разве Ци Тунвэй не твой любимый ученик? Не ты ли его постоянно продвигал? Учитель Гао, ты от этого не отопрешься!
– Да, да, здесь я ошибся, неправильно использовал человека, поучительный урок!
– Так просто? Эти годы, если бы не Ци Тунвэй, как бы эта твоя младшая Гао обошлась?
– Да, да, с делами младшей Гао мне не отпереться, можно сказать, жизненная ошибка давних дней…
Закончив завтрак, Гао Юйлян надел пальто, собираясь выйти. Однако У Хуэйфэн окликнула его, нерешительно сказав:
– Учитель Гао, мне нужно с тобой поговорить еще об одном деле! Секретарь провинциальной дисциплинарной комиссии хочет со мной поговорить!
Гао Юйлян, стоя в дверях, несколько опешил:
– Э, Тянь Гофу хочет лично с тобой поговорить?
У Хуэйфэн кивнула головой:
– Да, товарищи из партийной канцелярии школы сказали!
– Ну что ж, ступай побеседуй! В отношении организации исходи из фактов, мои дела к тебе отношения не имеют!
У Хуэйфэн вздохнула, в кои-то веки назвав его по имени:
– Юйлян, неужели ты не раскаиваешься?
Гао Юйлян, горько улыбнувшись, развел руками:
– А есть прок в раскаянии? Путь пройден так! Если честно, Хуэйфэн, мне очень тяжело от самоубийства Ци Тунвэя, я в эти дни много думал. И перед тобой я виноват! К счастью, у тебя есть дочь Сюсю, так что я спокоен!
У У Хуэйфэн перехватило дыхание, она сказала:
– Но эти наши годы, эти наши дела! Как я расскажу Сюсю?
Гао Юйлян легонько похлопал У Хуэйфэн по плечу:
– Потихоньку расскажешь, Сюсю уже взрослая! Она сталкивалась с еще более суровой реальностью! Хуэйфэн, будь с Сюсю!
В этот день Хоу Лянпин спозаранку ожидал Гао Юйляна у дверей офиса. Этой встречи ему удалось добиться с большим трудом. Следовало запросить указаний не только от секретаря дисциплинарной комиссии Тянь Гофу, но и от секретаря парткома провинции Ша Жуйцзиня. Хоу Лянпин надеялся через последнюю встречу со своим учителем добиться активного результата, и в то же время он скрывал жгучее любопытство, желание увидеть наконец, что за человек учитель, понять его внутренний мир. Учитель оставался для него загадочной фигурой. Он столько лет вел криминальные расследования должностных преступлений, и вот впервые столкнулся с таким человеком, поэтому следовало хорошенько с ним побеседовать.
Встреча учителя и ученика проходила в исключительно корректной манере, им не нужно было много слов, чтобы понимать друг друга. Учитель достал великолепный «Лунцзин»[119], ученик тут же отправился мыть чашки и готовить напиток. Заваривая чай, ученик доложил о противоборстве в Гу Инлине. Поднеся чай Гао Юйляну, Хоу Лянпин сказал:
– Я не думал, что Ци Тунвэй может себя убить!
Гао Юйлян глубоко вздохнул:
– Жаль! Так или иначе, он был таким талантливым!
Хоу Лянпин покивал головою:
– И не только талантливым, много лет назад он стал героем борьбы с наркотиками!
– Да, Министерство общественной безопасности отметило его как героя высшей категории! Лянпин, вы с Ци Тунвэем – мои ученики, вы превосходили прочих, а в итоге сегодня… Н-да, что я еще могу сказать? Коль родился Юй, зачем еще родился Лян[120]! – Голос учителя понизился, и он с искренним лицом солгал ученику: – Я испугался, что случится что-то чрезвычайное, специально позвонил товарищу Жуйцзиню и еще раз подчеркнул, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Ци Тунвэй погиб, а в итоге произошло самоубийство, это стало для меня неожиданностью!
– Учитель, а это соответствовало ожиданиям? Ци Тунвэй не нашел пути домой!
– Э, верно, Лянпин, ты только что сказал, что когда он стрелял в тебя, то направил ствол выше на один цунь?
– Да, Ци Тунвэй не хотел убивать меня, если б он реально хотел это сделать, сегодня я бы не встретился с вами.
Гао Юйлян внимательно смотрел на Хоу Лянпина, в глазах блеснули слезы:
– Лянпин, знаешь, почему так получилось? Ци Тунвэй, будучи, как и ты, умным и талантливым, ценил и уважал тебя!
Хоу Лянпин признал: