– Нет, Хоуцзы, не приближайся больше, не вынуждай меня стрелять! Я говорю тебе, ты не можешь судить других людей, а я… я могу судить самого себя. Уходи, или придется хоронить уже двоих!
Хоу Лянпин по-прежнему шел, невзирая ни на что, шел и говорил:
– Старый однокашник, не забывай, что это за место. Это же Гу Инлин, место твоей славы, место твоего спасения…
Чего Хоу Лянпин не предполагал, так это того, что, когда он занесет ногу над порогом мазанки, там внезапно раздастся выстрел! Худо! Хоу Лянпин рванулся внутрь и сразу же увидел опрокинувшегося Ци Тунвэя и кровь… Тот лежал с пистолетом в руке, пуля пробила ему голову, и знакомое лицо стало совершенно чужим…
Такого от Гао Юйляна не мог ждать никто: он вырвал все растущие на домашнем дворе цветы и травы и сжег их дотла. А ведь этому дворику он отдал столько сил! Среди этих растений было немало необычайных и очень редких экземпляров. Пока его сад горел, Гао Юйлян молча смотрел на пламя, наблюдая, как тщательно выпестованные им цветы превращаются в кучку пепла. Все знали, что Гао Юйлян любил садовое искусство, и что же могло стать причиной столь странного поступка? Затем началась вспашка земли. Для этого Гао Юйлян специально купил новые мотыгу, лопату, грабли и прочий инструмент. Работал он молча и сосредоточенно. Копать землю зимой, в холода – не самая легкая работа. Пытаясь разбить мерзлую землю мотыгой, можно отхватить лишь малый кусок глины, однако Гао Юйлян упорно работал, испытывая воодушевление Юй Гуна[118]. У Хуэйфэн, удивленно глядя на него, спросила, зачем он так мается. Гао Юйлян улыбнулся, ответив просто, что не хочет быть садовником, а хочет быть крестьянином! Он и правда стал похож на старого крестьянина: принимаясь за эту работу, он надел старую одежду и ватные туфли, что придавало немного комизма его образу.
Одетый днем щегольски и по-европейски, вечером он переодевался и шел перелопачивать землю. Из-за бессонницы Гао Юйлян частенько работал глубоко заполночь, пытаясь тяжелым трудом вернуть сон. Однако эффект оказался невелик. Копая землю, он думал одновременно о своих тайных заботах, тихие ночи сделали его голову более ясной, более проницательной. Череда происшедших историй как будто вызвала цепную реакцию. Пришло время сделать приготовления на будущее. Каким могло быть это будущее? Этот вопрос имел ответ: смотри, цветник превратился в поле, секретарь превратился в крестьянина!
Хотя Гао Юйлян и профессор, многолетняя любовь к садоводству позволила ему хорошо постичь сельскохозяйственный труд. Он перелопачивал во дворе грядку за грядкой – аккуратно, чисто, красиво. Но, не получив удовлетворения, он затем вновь перекапывал землю, превращая прямоугольные грядки в овальные, треугольные – в сердцевидные и прочие самых разных видов. Это слегка напоминало рисование абстракционистской картины. Гао Юйлян действительно делал их своим произведением, неустанно внося изменения, так и не подойдя к окончанию работы.
Не поменялось в саду лишь одно: два камня у южного цоколя ограды, во всём саду из старых предметов лишь они два и остались. Один камень, относительно маленький, Хоу Лянпин принес на плече с птичьего рынка. Надпись на нем гласила: «Камень с горы Тайшань может противостоять злым духам». Энергичная манера письма по-прежнему резала глаз. Другой камень был гигантский, его неведомо где сыскал Ци Тунвэй. Ценой неимоверных усилий его еле втащили во двор. Помнится, Ци Тунвэй таинственно сказал ему на ухо: «Это камень опоры, выдающийся и высокообразованный человек касался его». В то время Чжао Жуйлун особенно разошелся, и он смутно чувствовал, что с Чжао Личунем в Пекине должно случиться несчастье. Если так, то с этим камнем что-то должно произойти. Гао Юйлян копал землю, копал до изнеможения. Часто опираясь на мотыгу и замирая, смотрел на эти два камня – о его настроении знал только он сам.
При яркой луне и редких звездах в тишине ночи Гао Юйлян снова и снова задумывался о Ци Тунвэе. На душе становилось так горько, что не выразить словами. Между учителем и учеником всегда были дружеские чувства, теперь учителя страшила возможность разделить с учеником его участь! Как только он узнал, что случилось с Ци Тунвэем, он сделал выбор. Когда секретарь доложил, что Хоу Лянпин на вертолете отправился в горы, он позвонил секретарю Ша Жуйцзиню по красному телефону и сказал, что Ци Тунвэй спрятался в Гу Инлине, предложив в конечном счете решительно его ликвидировать! Он не мог предположить, что Хоу Лянпин с полицейскими не собирались уничтожать Ци Тунвэя, и что Ци Тунвэй покончит с собой. Гао Юйляну, узнавшему об этой истории, стало мучительно больно. Он чувствовал свое бессилие, давило ощущение, что вот-вот всё должно рухнуть. Как действовать?!
Небо вновь посветлело, У Хуэйфэн стояла на ступенях перед дверями, печально глядя на Гао Юйляна. Увидев, что Гао Юйлян поднял голову, она спросила:
– Учитель Гао, сегодня на работу не идешь?
Гао Юйлян опустил железную лопату: