Цай Чэнгун одной рукой утирал проступивший на лице пот, а другой обмахивал себя, откинув полу одежды, изо всех сил пытаясь вырулить из затруднительного положения:
– Эй, эй, Хоуцзы… Нет, начальник Хоу, ты… Ты смотри, ты здесь… говорю же! Мы ведь не чужие? Друг детства, а… это же самая чистая пора – в начальной школе, а?
Хоу Лянпин перебил его:
– Знаешь, кого мы только что встретили у лифта? Моего начальника управления!
– Того самого Главного управления по противодействию коррупции?
– А ты как думаешь?
– Я думаю… Я думаю, да – Главного управления по противодействию коррупции!
– Поэтому ты и пришел в открытую дать взятку, так, что ли? Отлично, у тебя есть отвага и размах!
Цай Чэнгун затряс головой, как будто от безысходности:
– Какая отвага? Разве желание выжить – это не обычное состояние у нас, коммерсантов? Мы часто говорим не на языке закона: шлюхи, деньги, квартиры – у нас всегда есть монета, которая убеждает многих! Э, Хоуцзы, не будем говорить о костюме, водке и сигаретах – разве эти мелочи имеют для тебя силу убеждения?
– Ну так я тоже тебе скажу: уклонение от налогов, их неуплата плюс взятки – правительство всегда найдет рамки, в которые тебя уложить! Цай Баоцзы[17], ты давай, делай свои дела, но в тот день, когда закончишь, не надейся, что я не приду и не арестую тебя! А теперь забирай вещи, быстро!
Цай Чэнгун всё еще не сдавался; открыв дверь, он высунул большую голову наружу и огляделся:
– Эй, Хоуцзы, ваш начальник управления уже давно ушел, к тому же он не знает, что там лежит в сумках…
Хоу Лянпин не стал продолжать этот бессмысленный разговор с Цай Чэнгуном, а сам взялся за дело – прежде всего он выставил за дверь коробку сигарет и взвалил на плечо сумку с водкой. Цай Чэнгун, осознав, что взятка провалилась, предпочел затащить Хоу Лянпина обратно и приказал шоферу снести вниз водку и сигареты, а сам уселся на диван напротив хозяина дома.
Волнение, ожидаемое от встречи старых друзей, растаяло как дым. Цай Чэнгун скроил скорбную физиономию. Он вынужден так поступать, у него нет выхода. Фабрики нет, права собственности на акции утрачены; его посещают даже мысли о смерти. Хоу Лянпин сказал:
– Ну, не до такой же степени. Из-за переезда, что ли? Твое предприятие на берегу озера Гуанминху – это тоже не причина!
Цай Чэнгун, хлопая себя рукой по ляжке, громко пожаловался:
– Ай-я, брат мой Хоу, ну как же ты до сих пор так и не понял? Дело вовсе не в переезде, а в присвоении корпорацией «Шаньшуй» активов фабрики «Дафэн», они же обобрали нас силой и хитростью!
У Цай Чэнгуна возле носа была бородавка, и когда крыло носа двигалось, она заметно подпрыгивала. Хоу Лянпин с малых лет знал эту физиономию. С первого класса он – отличник – и Цай Чэнгун – отстающий ученик – странным образом стали хорошими друзьями. Этот двоечник, как пластырь, приклеился к нему и ходил хвостом, списывал домашние работы и грелся в лучах его авторитета, благо Хоу Лянпина в классе уважали. В начальной школе недоучка Цай Чэнгун слушался лишь своего товарища, что вполне удовлетворяло тщеславие маленького Хоу Лянпина. Повзрослев, они разошлись в разные стороны: Цай Чэнгун подался в коммерцию, Хоу Лянпин – на госслужбу. Общаться им теперь было некогда, однако их дружеские чувства оставались глубокими.
Хоу Лянпин спросил:
– Ты очень ловкий в делах, как же ты ухитрился потерять права собственности на акции фабрики?
– Коррупционер меня погубил! – решительным голосом ответил Цай Чэнгун. Судя по рассказанному Цай Чэнгуном, его действительно обидели, причем сильнее, чем Доу Э[18].
Цай Чэнгун рассказал Хоу Лянпину, что занял у корпорации «Шаньшуй» пятьдесят миллионов, чтобы рассчитаться в срок по банковскому кредиту, а затем, дождавшись одобрения банком нового кредита, вернуть деньги. Это типичная ситуация: коммерсанты повсеместно используют промежуточное финансирование, чтобы решить вопрос сращивания новых и старых кредитов. Проблема возникла, когда Городской банк Цзинчжоу неожиданно отказал в новом кредите, и не существовало способа вернуть средства промежуточного финансирования. А поскольку при оформлении займа права собственности на акции отдали под залог, суд пошел простым путем и принял решение о передаче права собственности на акции корпорации «Шаньшуй». По словам Цай Чэнгуна, от заклада до отказа в кредите кто-то предпринял целый комплекс мер именно с целью, чтобы он увяз как можно глубже! Здесь совершенно определенно действовала мощная и властная рука коррумпированного чиновника, иначе каким образом такой тертый калач, как он, смог бы потерпеть столь сокрушительное поражение?