Хоу Лянпин терпеливо слушал, и общая картина борьбы за право собственности на акции фабрики «Дафэн» в общем и целом прорисовалась в его голове. Это же самый заурядный экономический конфликт, парень, с чего это банк непременно должен дать тебе кредит? Если ты выставил акции под залог и не вернул деньги, то, конечно же, его заберут кредиторы. Что ж удивительного в том, что когда Чэнь Яньши заявил о деле своему сыну, Чэнь Хаю, тот не принял заявление! Ну и где в этом рассказе пострадавшего коррумпированный чиновник? Друг детства напрасно блефовал и, видимо, полагал к тому же, что начальник следственного отдела Главного управления по противодействию коррупции будет действовать наобум. И правда, смешно!
Цай Чэнгун был откровенно смешон, считая Главное управление его – старины Хоу – частной лавочкой. Он предлагал провести тайное расследование, изобличить коррупционеров и сохранить право владения акциями за его фабрикой. По мнению Цай Чэнгуна, сейчас вообще нет некоррумпированных чиновников; к этому делу непременно должна быть причастна целая цепочка взяточников. Да еще и добавил в качестве устрашения, что если у него и правда не будет прав на акции, тысяча триста рабочих учинят беспорядки и не щадя жизни пойдут на конфликт с корпорацией «Шаньшуй» и Гао Сяоцинь персонально. Сложившаяся ситуация очень опасна, очень скоро разразятся большие беспорядки, фитиль уже шипит и тлеет…
Хоу Лянпин уже не мог больше слушать:
– Ладно, ладно, давай без сенсаций!
Цай Чэнгун взволованно уставился на старшего:
– Хоуцзы, зачем ты так? Я сказал, что хочу заявить на коррумпированного чиновника; ты в Главном управлении по противодействия коррупции хватаешь коррупционеров или нет? Ты не можешь так обходиться с жалобами народных масс!
Хоу Лянпину – и смех и слезы:
– Хорошо, хорошо, представитель народных масс, говори! На кого хочешь заявить?
– Э… я хочу заявить на большую цепь коррупционеров! Но ты должен хранить это в тайне!
Друг детства говорил это, озираясь по сторонам, он явно был очень напряжен. Хоу Лянпин сказал:
– Это семейное общежитие государственного учреждения, здесь никто не может подслушать.
Цай Чэнгун покивал головой, собрался с мыслями и поднял вверх указательный палец:
– Первый, на кого я хочу заявить, – Дин Ичжэнь!
– Дин Ичжэнь? – У Хоу Лянпина забилось сердце. – А вот это уже интересно! И к тому же серьезно. Ты хорошо знаком с Дин Ичжэнем? Ну, расскажи-ка об этом поподробнее!
Цай Чэнгун начал с таинственным видом излагать подробности. Он рассказал, что Дин Ичжэнь принял, конечно же, не просто несколько присланных коробок водки «Маотай» и сигарет «Чжунхуа». При переезде в связи со сносом на берегу озера Гуанминху и объявлении тендеров Дин Ичжэнь получил там от предпринимателей бог знает какие суммы. Например, Гао Сяоцинь коробка за коробкой передавала Дин Ичжэню наличные. Дин Ичжэнь целые дни проводил в массажном салоне корпорации «Шаньшуй», нанимая по две-три девушки-иностранки, и всё это оплачивала Гао Сяоцинь. Все коммерсанты знали, что вице-мэр Дин наглый, дай ему волю, он и здание горкома домой утащит, лишь бы никто не видел. Когда права собственности на акции «Дафэн» оказались в руках Гао Сяоцинь, Дин Ичжэнь получил самое малое половину. Именно он должен быть разработчиком заговора; арестовать бы его, и тогда мутное дело с акциями фабрики можно будет прояснить.
– А доказательства? Цай Баоцзы, говори, какие у тебя доказательства, на каком основании Дин Ичжэнь получил половину акций?
Цай Чэнгун махнул рукой:
– Хоуцзы, доказательства должен найти ты – начальник следственного отдела! Если ты не разыщешь – откуда же они возьмутся, доказательства? Я уже раньше Дин Ичжэню говорил о тебе, и еще жестко подчеркнул, что ты работаешь в Главном управлении по противодействию коррупции Верховной прокуратуры. Ты так, как бы между делом, позвони прямо сейчас Дин Ичжэню, начни расследование!
Хоу Лянпин не подал и вида:
– Хорошо, хорошо, какой номер у Дин Ичжэня?
Цай Чэнгун повеселел, выудил маленький блокнот, полистал его и протянул Хоу Лянпину:
– Вот, это его мобильник, это его домашний…
Хоу Лянпин бросил блокнот:
– Эти телефоны уже бесполезны. У тебя есть его телефон в Канаде?
– Канада? Э-э-э, так Дин Ичжэнь в Канаде? А как он выехал из страны? – Цай Чэнгун остолбенел, внезапно всё понял, хлопнул себя ладонью по лбу и проговорил: – Так он сбежал? Давно уже говорили, что с ним будут неприятности, так они всё-таки произошли… Ай-я, Хоуцзы, как же это вы могли позволить ему сбежать?
Хоу Лянпин, соврав лишь наполовину, сказал:
– Да потому что ты заявил слишком поздно! – Он налил чашку чая себе и Цай Чэнгуну. – Где же цепочка коррупционеров? Продолжай, кто следующий!
Цай Чэнгун отпил несколько глотков чая, подумал, склонив большую голову к груди Хоу Лянпина, но не назвал следующего, а жалобно взмолился:
– Брат Хоу, замсекретаря парткома провинции Гао Юйлян – твой университетский учитель, ведь так? Умоляю тебя, дай ему знать, пусть этот почтенный человек отпустит меня, даст мне уйти!