Чэнь Хай лежал в палате интенсивной терапии с забинтованной головой, утыканный силиконовыми трубками. Глаза закрыты, между бинтами проглядывают участки лица – бледного, с проступающей желтизной. Казалось, что он даже не дышит. Видеть это Хоу Лянпину было очень тяжело, слезы подступали к глазам. В этот момент за ним прибыла машина начальника, главного прокурора Цзи Чанмина, чтобы отвезти на беседу в партком провинции, – ему сказали, что секретарь парткома Ша Жуйцзинь дожидается его в своем кабинете.
Для Хоу Лянпина это было неожиданностью, и он даже подумал, что Цзи Чанмин шутит. Но тот совершенно серьезно сказал, что беседа с кадровым работником провинции – нормальная вещь при назначении на должность. Хоу Лянпин ответил:
– При таком уровне, как у него, беседы с замначальника орготдела или даже членом комитета вполне достаточно, а секретарь Ша Жуйцзинь является первым лицом… К тому же уже очень поздно.
Цзи Чанмин многозначительно произнес:
– То, что секретарь парткома провинции сам будет беседовать – это необычно. Только что прошло заседание Постоянного комитета, и новый секретарь парткома провинции уделяет огромное внимание противодействию коррупции и формированию некоррумпированного государственного аппарата.
Легковой автомобиль следовал по сияющим разноцветными огнями улицам, направляясь к большому зданию провинциального парткома. Цзи Чанмин вздохнул:
– Когда Чэнь Хай попал в больницу, на вершине оказался ты. Всё-таки политико-правовой факультет – это железный треугольник!
Обескураженный Хоу Лянпин не понял:
– Прокурор Цзи, что вы имеете в виду? Какой железный треугольник?
Однако Цзи Чанмин молчал, задумчиво глядя в окно.
Хоу Лянпин хорошо знал Цзи Чанмина, однако между ними не было особого взаимопонимания. Раньше, приезжая в командировки в провинцию, он связывался главным образом с Чэнь Хаем, своим визави по работе, к тому же однокашником. По впечатлению Хоу Лянпина, Цзи Чанмин, этот поднаторевший в делах и степенный главный прокурор, никогда особо не вдавался в разговоры.
Казалось, что этот человек сейчас вынужден делать то, чего не хотел. Но в какой-то момент Цзи Чанмин, улыбнувшись, вдруг заговорил тихо и вполне откровенно:
– История корпуса кадровых сотрудников и реальное положение дел в провинции довольно сложные, ты целиком наш. В течение многих лет местные кадровые сотрудники политико-административной системы в основном выходили из стен политико-правового факультета университета провинции. Выпускники Китайского университета политики и права и других политико-правовых университетов страны не так часто оказывались здесь, как выпускники политико-правового факультета местного университета. Поэтому некоторые говорят, что Чан Кайши когда-то создал военную академию Хуанпу, породившую клику Хуанпу, а у Гао Юйляна есть политико-правовой факультет, ученики и последователи которого распространились по всему миру.
Хоу Лянпин, подсмеиваясь над самим собой, ответил:
– Если так говорят, то я должен как можно скорее отправиться в гавань к своему учителю? – Остановившись на минуту, Хоу Лянпин снова полушутя-полусерьезно спросил Цзи Чанмина: – Эй, а ты-то из какой фракции?
Цзи Чанмин горько усмехнулся, сказав, что он ни в какой фракции не состоит, поэтому никто не придает ему особого значения. Хоу Лянпин снова пошутил:
– Ну и тем лучше, приехал я, и теперь у тебя есть компаньон.
Цзи Чанмин, качая головой, улыбнулся:
– Лянпин, ты не такой, у тебя есть стиль, ты из политико-правового объединения!
Тогда Хоу Лянпин уже серьезно обозначил свою позицию:
– Чанмин, я не из «железного треугольника» и не принадлежу ни к какому политико-правовому объединению. Пожалуйста, верь мне, я отвечаю лишь за дело, а не за интересы группы!
Цзи Чанмин внимательно посмотрел на него, а затем вдруг протянул ему руку и крепко ее пожал.
Автомобиль остановился перед первым корпусом здания парткома провинции. Хоу Лянпин и Цзи Чанмин вышли из машины. Белые уличные фонари освещали несколько деревьев магнолии, во дворе было тихо, пара каменных львов мирно присела по бокам лестницы. В этой центральной усадьбе парткома провинции находился офис секретаря Ша Жуйцзиня, и здесь же, в том здании, находился и зал заседаний Постоянного комитета. Само здание внешне выглядело обычным: темно-красная кирпичная облицовка, крыша со скатом – казалось бы, стандартная постройка 50-х годов ХХ века в советском стиле. Но в глазах кадровых работников она являла собой цитадель государственной власти, и сквозь внешнюю ее скромность проступало величие внутренней силы. Определяемая здесь политика влияла на жизнь и работу шестидесяти миллионов людей.
Хоу Лянпин и Цзи Чанмин взошли по ступеням. В холле их встретил секретарь Ша Жуйцзиня, начальник управления Бай. Он провел их в большую приемную, налил гостям воды и предложил немного подождать, сказав, что секретарь Ша сейчас беседует с Тянь Гофу – вновь назначенным секретарем дисциплинарной комиссии провинции.
Ждали они и правда немного – около часа. Цзи Чанмин выглядел изрядно взволнованным: