Чувства Ци Тунвэя к Ли Дакану были довольно сложными. С одной стороны, он мечтал использовать влияние этого члена Постоянного комитета парткома провинции, когда тот займет место вице-губернатора, с другой – искренне надеялся на его откровенный провал. Реальные события свидетельствовали о том, что использовать влияние вряд ли получится. Та старая история с плачем на могиле, неожиданно обнародованная Ли Даканом на прошлом заседании Постоянного комитета перед лицом его учителя и руководителя Гао Юйляна, открыла ему глаза: это действительно возмутительно! Хорошо, что учитель дал разъяснения вместо него самого, к тому же все кадровые назначения заморожены, поэтому и его личное кадровое назначение не получило явного отказа.
Ци Тунвэй никогда не признавал наличия у него амбиций. Амбиции – это целеустремленность. Как говорит пословица, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Способные люди с амбициями относятся к дефицитному ресурсу общества. Подумав так, Ци Тунвэй уже не улыбался и даже испытывал некоторое сожаление: не нужно было слушать учителя и помогать однокашнику Хоуцзы защищать Цай Чэнгуна – теперь это означает разрыв отношений с Ли Даканом! Может ли он сейчас открыто рассориться с членом Постоянного комитета парткома провинции Ли Даканом? Конечно, нет! Товарищ начальник департамента, решите-ка сначала арифметическую задачку: что произойдет быстрее – рухнет член Постоянного комитета или же появятся первые решения по кадровому вопросу? Стремиться следует к наибольшей выгоде. Если так считать, то в стремлении вырваться на простор самым важным является политическая выгода, пусть даже прежде член Постоянного комитета Ли сойдет со сцены. Зачем задевать его даже ради наибольшей выгоды? В этом нет никакой нужды: настоящий мужчина умеет быть гибким.
В итоге Ци Тунвэй решил прийти к компромиссному решению вопроса с Ли Даканом, который всё еще оставался членом Постоянного комитета КПК провинции. Прибыв на работу в офис, он немедленно позвонил начальнику городского отдела общественной безопасности Чжао Дунлаю и сообщил, что Цай Чэнгун находится в гостинице Департамента общественной безопасности по указанию прокуратуры провинции, а не по его приказу, и что он не в курсе, почему это произошло. Вслед за тем он позвонил секретарю Ли Дакана, чтобы тот передал секретарю Ли, что Департамент общественной безопасности вовсе не оказывает покровительства криминальным элементам, и пусть Ли Дакан не позволяет вводить себя заблуждение. В конце концов он вызвал заведующего канцелярии и в общих чертах разъяснил ему ситуацию, проинструктировав: если из прокуратуры приедут забирать человека, пусть забирают; если приедут из городского отдела общественной безопасности схватить Цай Чэнгуна, пусть забирают; если они прибудут одновременно и между прокурорскими силами и людьми Чжао Дунлая возникнет противоречие, то в помещении провинциального департамента никому не позволено сеять смуту! Передав это дело на контроль заведующему канцелярии, он выключил мобильник и покинул офис.
Подготовив этот компромисс, Ци Тунвэй скрылся, создав массу проблем в дальнейшем…
Едва перед входом главного здания гостиницы Департамента общественной безопасности остановился микроавтобус прокуратуры, чтобы забрать задержанного, как к заднему входу подъехали две машины городского отдела общественной безопасности. Ли Дакан уделял очень большое значение Цай Чэнгуну как главному ответственному за пожар, произошедший 16 сентября, и начальник городского отдела Чжао Дунлай, разумеется, не осмеливаясь дать маху, лично прибыл для «управления боем». От прокуратуры здесь присутствовала Лу Икэ. Хотя она не знала, кто за кулисами расставляет войска и разводит по позициям, готовя западню, но четко понимала, что эта задача необычная и ситуация весьма щекотливая. Приказ Хоу Лянпина перед выездом более чем ясен: Цай Чэнгун – заявитель и к тому же важный свидетель; он ни в коем случае не должен оказаться в руках городского отдела общественной безопасности! Теперь ситуация приняла дурной оборот: машины городского отдела общественной безопасности уже прибыли. Лу Икэ с людьми поднялась на двенадцатый этаж, быстрым шагом прошла к двери номера Цай Чэнгуна и, предъявив документы охранявшему вход сотруднику Департамента общественной безопасности, вошла в номер.
Цай Чэнгун сидел на кровати, завернувшись в одеяло, оставив снаружи лишь голову, и походил на большую перепуганную мышь, которая в ужасе таращится по сторонам. Едва Лу Икэ вошла в номер, Цай Чэнгун, показывая за окно, сказал:
– Я с самого утра торчу у окна, дожидаюсь, когда вы придете. Вам известно, что у выхода постоянно дежурят городские полицейские?
У Лу Икэ не было времени обсуждать с ним подробности. С каменным лицом она поторопила его идти. Цай Чэнгун сбросил одеяло и нерешительно прошептал:
– Это Хоу Лянпин послал тебя за мной? Я теперь полностью полагаюсь на тебя.