Оуян Цзин вскочила, задохнувшись от негодования. Этот заход со стороны мужа особенно ее задел. Превращать спальню в трибуну, привычно произнося пафосные слова в супружеской ссоре, натянув на себя маску, – кто такое выдержит? Схватив сумочку, она направилась наверх. Подойдя к лестнице и повернув голову, ледяным тоном бросила:
– Ли Дакан, хочешь разводиться – давай, у меня лишь одно условие: забери и выстави на торги захваченный корпорацией «Шаньшуй» кусок земли фабрики «Дафэн» и изыщи способ, чтобы «Далу» – корпорация Ван Далу – выиграла тендер!
Ли Дакан взорвался:
– Предупреждаю, чтобы ты не смела протягивать руки к Гуанминху! И с чего это ты говоришь за Ван Далу, что за тайна, которую нельзя разглашать?
Оуян Цзин, ничуть не испугавшись, прямо посмотрела в глаза мужу:
– Не думай, здесь нет ничего такого, корпорация «Далу» много сделала для нашей семьи, и мне нужно отплатить тем же! Это ты можешь не заботиться о совести, а я позабочусь!
Ли Дакан спросил:
– А если я не соглашусь?
Жены отреагировала весьма жестко:
– Ну, тогда и я не выполню некоторых формальностей по разводу, и ты станешь «голым чиновником»!
Ли Дакана всего трясло от злости. Оуян Цзин, повернувшись, медленно подошла к мужу и произнесла еще более ядовито:
– Ли Дакан, я знаю, что после инцидента с Дин Ичжэнем ты напуган. Но я не пойму, чего ты боишься? О том, что объект мне нужен, ты Дин Ичжэню не сообщал, да и почему бы ты стал сообщать об этом кому-то? Или всё же есть кто-то еще? Не забывай старую истину: если хочешь, чтобы люди не знали о твоих поступках, не совершай их!
Ли Дакан с сомнением уставился на жену:
– Что ты имеешь в виду? Ты что, поручила кому-то следить за мной?
Оуян Цзин многозначительно произнесла:
– Да, я кое-что расследовала, оттого-то и думаю, что не так уж ты прост! И корпорация «Шаньшуй» получила так много выгоды тоже неспроста.
Похоже, жена всадила иглу мужу в самое больное место.
Ли Дакан в смятении уже не мог продолжать спор и, глядя на настенные часы, только произнес безысходно:
– Хорошо, хорошо, время уже не раннее, не будем говорить ерунды, успокоишься, тогда поговорим.
Цай Чэнгун предчувствовал беду. Будучи человеком бывалым, он, разумеется, хорошо понимал разницу между двумя правоохранительными органами – полицией и прокуратурой. Для прокуратуры он заявитель: не сказать, чтобы очень уж ценный человек, но в целом, как в заграничных блокбастерах, свидетель под защитой. Находясь же в руках полиции, он выглядит совсем по-другому и может уже рассматриваться как подозреваемый в совершении тяжкого преступления. Более того, Цзинчжоу – это зона влияния Ли Дакана, а сможет ли команда Чжао Дунлая ослушаться его указаний? Он ведь донес на жену Ли Дакана – чего хорошего он теперь мог ожидать для себя? Здесь ему грозила смертельная опасность.
К счастью, друг детства, Хоу Лянпин, оберегает его, неожиданное назначение и перевод пекинского чиновника на родину начальником Департамента по противодействию коррупции – это оказалось для Цай Чэнгуна очень кстати. Конечно, всё затеяно не только ради него – друг детства и сам хотел вскарабкаться наверх. Прибыв в провинцию и став начальником департамента, чиновник сделал серьезный шаг по карьерной лестнице. Друг детства, зная его толстокожесть, тем не менее заставил полицию организовать для него медицинское обследование. Не намек ли это на возможность симуляции? Может, так и поступить? Тогда он изобразит головокружение, головную боль, тошноту, признаки сотрясения мозга. Такие спектакли в прошлом он разыгрывал уже дважды, дело знакомое. К тому же существовала реальная травма головы, рана с восемью наложенными швами, которые до сих пор не сняты, поскольку он прятался. У врача, увидавшего его рассеченную голову, рука не поднялась поставить благоприятный диагноз, хотя признаков сотрясения мозга не зафиксировали. Благодаря этому Цай Чэнгуна на несколько дней оставили под наблюдением в госпитале городского отдела общественной безопасности.
Однако спокойно полежать в палате не получилось. Через три дня в палату для беседы с ним пришел начальник с продолговатым лицом – Чжао Дунлай. Его сопровождали трое полицейских. Чтобы разобраться в этом запутанном деле, они попросили его об одной странной вещи. Они положили перед ним мобильный телефон с включенным диктофоном и отдельно – диктофон. Начальник городского отдела Чжао Дунлай достал и передал ему лист бумаги, приказав внимательно прочитать то, что на ней написано, а потом прочесть это вслух обычным тоном. Цай Чэнгун, сидя на кровати, попытался отказаться – отрицательно покачал головой, не желая принимать бумагу. Чжао Дунлай не принуждал, но когда он в упор, прищурившись, посмотрел на Цай Чэнгуна, тот понял, что не сможет долго продолжать противостояние. Оставалось только согласиться.