– Разумеется, с Оуян Цзин, секретарь Ли. Ваши супружеские дела – давно уже не секрет, дальнейшее промедление может быть весьма для вас неблагоприятно.
Чжао Дунлай ушел. Ли Дакан, подняв голову, рассеянно смотрел на книжные шкафы. Эту мебель специально изготовили по его распоряжению. Целая стена высотой до потолка толстых, в кирпич, больших книг. Ему было приятно ощущать себя окруженным книгами. В плохом настроении он пристально рассматривал их корешки, как будто в этих томах скрывался чудесный рецепт быстрого принятия решения. Действительно, продолжать тянуть – очень неблагоприятно для него! Цай Чэнгун уже донес, и донес не на кого-нибудь, а на твою, Ли Дакан, жену – Оуян Цзин! Намек Чжао Дунлая понятен. Прокуратура провинции не сочла нужным поставить тебя в известность, а обратившая на себя пристальное внимание Оуян Цзин, похоже, уже обречена…
Ли Дакан стоял перед огромным панорамным окном и курил сигарету за сигаретой. Смеркалось, вечерняя заря заливала красноватым светом несколько пышных растений, украшавших кабинет. Стоя перед окном и глядя на юго-запад, он видел кусочек озера Гуанминху, похожий издали на осколок зеркала. В юго-восточном направлении вилась горная цепь, ее очертания проступали в слабом темно-голубом мерцании, вблизи виднелись оживленные улицы.
Ли Дакан невольно залюбовался пейзажем за окном, думая о своих заботах.
Какие бы проблемы не возникли у Оуян Цзин, он, как муж, будет нести ответственность. Сказать по правде, он не особенно беспокоился о жене; финансовая сфера порождает много коррупционных дел, да и Оуян Цзин вовсе не простая скромная служащая, тем более что дело касается управления кредитами. Когда в ночь бегства Дин Ичжэня он выговаривал ей свои опасения, то почувствовал, что не очень чистые комбинации Оуян Цзин – это бомба под боком. Сейчас перед ним лишь один путь: немедленно развестись с Оуян Цзин, обезвредить эту бомбу.
Темы развода они касались в разговорах много раз. Ли Дакан в душе неоднократно принимал решение, но в конечном счете до дела никак не доходило. Сейчас, в самый ответственный момент, требовалось завершить это далеко не идеальное супружество. Ли Дакан дорожил своим политическим реноме, и нельзя допустить, чтобы на его репутацию упала даже легкая тень. Чжао Дунлай – и тот понял, что если не развестись, то его карьера обязательно будет разрушена! Ли Дакан с силой вдавил последнюю сигарету в пепельницу, взял телефон и сообщил домработнице, что сегодня вечером он ужинает дома, поэтому пусть она позвонит Оуян Цзин и позовет ее присоединиться к нему.
Когда Ли Дакан, зажав под мышкой портфель, покидал офис, он еле сдерживал поднявшееся в душе волнение. Отныне, вероятно, офис должен стать его домом. После двадцати с лишним лет супружества, хотя и речи уже не может быть о любви, трудно рвать сложившиеся отношения. Сейчас правой рукой нужно отрубить левую, и сознавать это нестерпимо. Он признавал, что он трудоголик, который за всю свою жизнь не провел с женщиной и нескольких дней, даже дочь не обнял почти ни разу. Но его нельзя обвинить в том, что он выбросил эту семью из жизни, как ненужный хлам. Дочь учится в США, жена давно намеревалась уехать за границу, и если бы развод в этот раз удался, это означало бы, что он одновременно теряет и жену, и дочь. Думая так, Ли Дакан глубоко вздохнул; мрачные тучи скорби плотно накрыли его сердце.
Когда он вернулся домой, помощница по хозяйству Тянь Синчжи уже приготовила еду и спросила, накрывать ли на стол. Ли Дакан окинул взглядом комнату. Домохозяйка поняла его молчаливый вопрос и поспешно сказала, что жена его не вернулась домой ужинать: в банке организован банкет на высшем уровне. Ли Дакан, кивнув головой, сказал:
– Подавай.
Тянь Синчжи тут же поставила на стол тарелки.
Ли Дакан, орудуя палочками для еды, одновременно болтал с домохозяйкой. Раньше она работала воспитателем в детском саду на госпредприятии, после реформы досрочно ушла на пенсию. Педагоги есть в штатном расписании предприятия; поскольку социальный пакет постоянно не реализовывался, она вместе с другими педагогами обратилась с петицией в районное правительство. Тянь Синчжи сохраняла характерные особенности педагога детского сада – живая и приветливая, с выразительной речью. Она артистично изобразила, как подавала обращение в канцелярию по работе с обращениями граждан района Гуанмин, и это привлекло внимание Ли Дакана. Поскольку окошко в канцелярии очень низкое, заявителям приходилось стоять, согнувшись пополам, и разговаривать с ведущим прием секретарем, склонив голову. Ли Дакан, посмотрев на это, всё понял и спросил Тянь Синчжи:
– Так ты говоришь, что окошко в канцелярии района Гуанминцюй низковато?
Тянь Синчжи ответила:
– Не просто низковато, это они так специально «учат» людей!
У Ли Дакана и без того настроение было не очень. Услыхав о том, какие препоны чинят посетителям в госучреждении, он, приняв строгий вид, сказал:
– Ну, я в свободное время пойду взгляну. Если они так учат людей, ну так я поучу их самих.
Он тут же взял блокнот и сделал в нем пометку.