– У вас возникло противоречие в понимании приоритетов при планировании городского строительства? Старый секретарь Чжао Личунь в бытность мою в Пекине рассказывал мне об этом.
Ли Дакан и этого не отрицал:
– Да, секретарь Чжао Личунь поддержал старину Гао и перевел меня оттуда на другое место. Секретарь парткома, почтенный Личунь, поступил, в общем, справедливо. Я был его помощником, и он не давил на меня, если возникали противоречия. Старый секретарь лично отвез меня принять должность в Линьчэне. В дороге он сказал о моей работе: «Дакан, вы с Юйляном разные: ты – генерал, раздвигающий границы и осваивающий территории, вот ты мне и пробей поскорее отсталую ситуацию в Линьчэне! В Люйчжоу же база хорошая, пусть Гао Юйлян с товарищами делают рутинную работу».
Ша Жуйцзинь покивал головой, одобряя кадровую политику старого секретаря Чжао Личуня, распределяющего людей сообразно их качествам.
Вскоре после принятия должности Ли Дакан всерьез взялся за особую экономическую зону. Он прекрасно понимал, что в Линьчэне нет такой базы, как в Люйчжоу, и что он не может работать так дисциплинированно и рутинно, как Гао Юйлян, поэтому выдвинул лозунг: «Закон не ограничивает свободу. Смело ставим опыт, смело прорываемся вперед!» С этого момента он стал героем дня, а его лозунг вызвал многочисленные споры и дискуссии.
После преодоления достаточно длинного участка дороги у обоих попутчиков на лбу выступил пот. Ли Дакан и Ша Жуйцзинь слезли с велосипедов и залюбовались видом, открывающимся с набережной. Участок площадью в десять тысяч му, который привлек их внимание, назывался «Озеро ароматных лотосов». На безбрежной водной глади покоились огромные растения. Хотя пора цветения уже прошла, стебли высоко поднимали крупные зеленые листья, напоминающие своим видом зонты, и это радовало глаз. Легкие порывы ветра покачивали их, и сладкий аромат бил в нос. Пронизанные солнцем капли росы скатывались по листьям, словно живые. Линьчэнские лотосы с озера Паньаньху тем и славились – красотой и ароматом.
Ша Жуйцзинь лишь теперь решил спросить:
– Да, ты ведь так и не сделал сообщение… Что ты хотел сказать?
Ли Дакан остолбенел:
– Хм, это дело семейное, но я решил, что вы и организация должны знать.
Ша Жуйцзинь, глядя на Дакана, улыбнулся:
– Речь о твоем разводе с женой Оуян Цзин?
Ли Дакан изумился:
– Секретарь Ша, вы только что приехали, откуда вам известны подробности о моих семейных делах?
– Товарищи из одной команды должны знать противника и заботиться о друге! – ответил Ша Жуйцзинь.
Ли Дакан объяснил ему:
– Мы уже восемь лет как врозь, но брак еще не расторгнут – всё тянется, как дурной сон…
Ша Жуйцзинь, вздохнув, покачал головой:
– Прямо «восьмилетняя война сопротивления»[46]! Если уже нет чувств, следовало давно развестись…
Лицо Ли Дакана помрачнело:
– Проблема в том, что Оуян Цзин не хотела разводиться, а я, думая о репутации, ее не принуждал, вот так и жили много лет. Сейчас Оуян Цзин, насмотря на мои уговоры, хочет уехать в США к дочери, вынуждая меня «взойти на гору Ляншань»[47]. Согласно постановлению ЦК, я должен буду покинуть пост, если не разведусь с Оуян Цзин!
Ша Жуйцзинь сказал:
– Хорошо, это я уяснил, если уговоры не помогают, значит, развод через суд.
Ли Дакан уже подготовил иск о разводе, но не думал, что Ша Жуйцзинь первым заведет об этом речь. Он на мгновение оцепенел, протянул обе руки, крепко пожал руку Ша Жуйцзиня и слегка дрожащим, несмотря на все усилия, голосом сказал:
– Спасибо, товарищ Жуйцзинь, спасибо за ваше понимание и поддержку; я как можно быстрее подам иск в суд.
Хоу Лянпин, хорошо знакомый с рабочей резиденцией Гао Юйляна, спустя много лет вновь стоял у его дверей с цветами в руках. Он нажал на кнопку звонка. Маленькая дверца на черной лаковой двери распахнулась. Супруга Гао Юйляна У Хуэйфэн, едва увидев, что это он, обрадовалась и, подначивая, воскликнула:
– Этот умник, пришедший навестить нас, похоже, живет слишком хорошо и не захочет есть тушеное мясо в соевом соусе, приготовленное женой учителя.
Хоу Лянпин, улыбаясь, картинно преподнес цветы У Хуэйфэн и угодливо произнес:
– И как это шиму[48] умудряется выглядеть так же, как двадцать пять лет назад? Неувядающая роза!
Пока они перешучивались, Гао Юйлян, нацепив очки, высунул седеющую голову из окна кабинета на втором этаже:
– О, детеныш обезьяны приехал, входи, скорее входи, я как раз тебя жду!
Хоу Лянпин вошел в гостиную, Гао Юйлян тоже спустился со второго этажа. Увидав в руках у супруги цветы, он воскликнул, дружески подтрунивая над Хоу Лянпином:
– Ах ты негодник, знаешь, чем вызвать расположение шиму! О, это, часом, не розы из Линьчэна?
Хоу Лянпин ответил:
– Верно, флорист сказал: линьчэнские розы! Учитель очень хорошо разбирается в цветах.
– Ли Дакан когда-то разбил розарий на тысячу му, – пояснил Гао Юйлян, – так что сейчас в общем и целом все продающиеся в Цзинчжоу розы – линьчэнские.
Хоу Лянпин поинтересовался:
– Учитель тоже постоянно покупает шиму цветы?
У Хуэйфэн поставила цветы в вазу: