Хоу Лянпин в подробностях рассказал о процессе подготовки Оуян Цзин к отбытию и об их утренних действиях. Есть неопровержимые доказательства того, что Оуян Цзин получила взятку: из заявленных Цай Чэнгуном и якобы полученных Оуян Цзин двух миллионов уже подтверждены пятьсот тысяч. Именно ввиду особенного статуса Оуян Цзин они действовали чрезвычайно осторожно, твердо придерживаясь в ведении дела принципа опоры на документальные свидетельства, а не на устные признания. Когда Цзи Чанмин дослушал, лицо у него посветлело: при наличии столь неопровержимых доказательств к делу Оуян Цзин теперь уж точно не подкопаться.
Пользуясь случаем, Лу Икэ сказала:
– Прокурор Цзи, значит, вам легко объясниться с Ли Даканом!
Услышав это, Цзи Чанмин вновь посмурнел:
– О чем мне с ним объясняться? Если надо что-то делать, то надо делать!
Покинув кабинет прокурора Цзи, Хоу Лянпин с Лу Икэ вернулись в Департамент по противодействию коррупции, продолжая обсуждать обстоятельства дела.
Лу Икэ не очень-то верила в то, что Ли Дакан мог ничего не знать о проблемах своей жены; если он ничего не унюхал, то почему решил разводиться именно сейчас? Хоу Лянпин сказал:
– Сейчас это еще невозможно объяснить, но, исходя из моего опыта следствия и внутренних ощущений, Ли Дакан вряд ли что-то знал. Если бы он был в курсе, то не поехал бы провожать в аэропорт жену, с которой развелся. Ли Дакан – трезвомыслящий политик, а не рыцарь, лишенный политической смекалки.
Лу Икэ всё еще сомневалась:
– Однако Ли Дакан не только поехал провожать, но и, опустив боковое стекло автомобиля, демонстрировал свою власть.
Хоу Лянпин улыбнулся:
– Это еще больше свидетельствует о том, что Ли Дакан не в курсе. У меня ощущение, что у него есть уверенность в прочности своих позиций, поэтому он и не похож на крысу, сразу же ныряющую в нору. Эти действия Ли Дакана направлены на демонстрацию себя самого, своей самоуверенности.
Лу Икэ напомнила ему:
– Начальник Хоу, вам следует быть осторожным: с этого момента, думаю, он ненавидит вас.
Хоу Лянпин, подумав, возразил:
– Ну, не обязательно, вполне может получиться всё наоборот: не исключено, что Ли Дакан в глубине души будет мне весьма благодарен, даже если он и не скажет об этом!
Лу Икэ в недоумении спросила:
– Это почему же?
На лице Хоу Лянпина появилась легкая улыбка:
– Сама поймешь…
Примерно в то самое время, когда перехватили спецмашину Ли Дакана, Гао Юйлян делал доклад секретарю парткома провинции Ша Жуйцзиню о своем бывшем сослуживце. Он еще не знал о том, что сослуживец получил смертельный удар от его ученика, однако объективно точно выбрал момент, чтобы бросить в Ли Дакана камень, откровенно выказав свое к нему отношение.
Оба сидели в креслах в кабинете Ша Жуйцзиня. Сначала они, разумеется, вежливо раскланялись. Гао Юйлян, посмеиваясь, упомянул о том, как на прошлой неделе Ша Жуйцзинь съездил в Линьчэн – говорят, с большим успехом? Ша Жуйцзинь не скрывал своего восхищенного отношения к зоне экономического развития Линьчэн. Он похвалил Ли Дакана, сказав, что, комплексно освоив зону провала на месте угольной выработки, товарищ Дакан мыслил и действовал на опережение. Гао Юйляну оставалось лишь поддакивать – ведь заслуга Ли Дакана в развитии особой экономической зоны Линьчэн неоспорима. Ша Жуйцзинь похвалил и своего предшественника – Чжао Личуня, секретаря парткома провинции, – за умение расставлять людей сообразно их способностям, ведь если бы в тот год Ли Дакана не перевели заблаговременно из Люйчжоу в Линьчэн, они двое так и продолжали бы каждый петь свою арию, трения не прекращались бы, и таким образом упустили бы важный момент. Ша Жуйцзинь, тяжело вздохнув, произнес:
– Товарищ Юйлян, я считаю, что порой один плюс один вовсе не обязательно два!
Гао Юйлян выразил согласие:
– Несомненно, возможен и иной результат, вплоть до того, что он может порой выражаться отрицательным числом!
– Вот потому-то использование кадровых работников – это своего рода искусство! – улыбнулся Ша Жуйцзинь и, сменив тему разговора, неожиданно спросил: – Э, скажи-ка мне, товарищ Юйлян, ты по-прежнему намерен рекомендовать мне своего любимого ученика – Ци Тунвэя?
Гао Юйляну как будто всадили в спину шип, вызывающий нестерпимую боль, но достать который невозможно:
– Э, нет, нет, я вот тут поразмыслил об обстоятельствах товарища Дакана…
Ша Жуйцзинь удивился и на мгновение замер:
– Хочешь сообщить о товарище Дакане? Ну, говори, говори…