Вчера была в онкоцентре. Подруга заболела. Каждый раз, посещая такие места, я возвращаюсь оттуда с ощущением, что меня освежевали.
Гистология, стёклышки, КТ, химия циклами – стандартный набор, в котором ежедневно варятся те, кого беда не обошла стороной. Серые лица, на головах – шапочки, круги под глазами мгновенно возвращают меня на шесть лет назад, когда я впервые в своей жизни столкнулась с раком. С тех пор не проходит месяца, чтобы я не узнавала, что кто-то из знакомых, друзей или их родителей не заболел. Болезни стало больше? Или я начала это вычленять из общего потока информации? Не знаю.
Я редко обращаюсь с просьбами и тем более наставлениями, сегодня я очень прошу всех моих друзей: найдите время, проверьтесь сами и сводите, хоть силком, упирающихся всеми конечностями, родителей на диспансеризацию.
Рак – удивительно коварная болезнь, которая может изменить всю жизнь в одночасье и переселить вас из мира действий, целей, удач и радостей в медицинский мир бесконечных операций и белых халатов, бегающих наперегонки с метастазами.
Пожалуйста, облеките вашу любовь к близким в возможность следить за своим здоровьем без ненужных геройств и оправданий бесконечными трудовыми подвигами.
В очередной раз подумалось: разговоры на второй минуте знакомства о том, что мы живём «лучше и демократичнее», отдают как минимум глубинными комплексами.
Море. Солнце. Бассейн. Водичка освежающая, прозрачная. Зашла по колено. Идеальный же момент для того, чтобы обсудить со мной преимущества и недостатки «кровавого режима»? Начинается всё с безобидного вопроса… «А вы откуда приехали? Из Москвы? А мы из Эстонии. Вы знаете, у нас значительно лучше обстоят дела с правами человека и свободы больше».
Я даже «мяу» сказать не успела, мне выложили все страшные истории про друзей, которые отказались от российского гражданства и сразу стали счастливыми, даже гастрит прошёл, про вооружение, которое необходимо было закупить на деньги честных эстонских налогоплательщиков, чтобы «большой брат» на их родину не посягал, про красивый эстонский язык, на котором наконец-то говорят все в их стране…
После этого маленький мальчик, озаботившись длительным отсутствием мамы, громко сказал на чистом русском: «Мам, я замёрз, пойдём к папе»…
Слава детской непосредственности, избавившей меня от необходимости реагировать на варварское вторжение угро-финнов в моё отдыхающее сознание.
ОНИ ходили в атаку, голодали до смерти в осаждённом Ленинграде, трудились до изнеможения в тылу, бросались под танки. ОНИ делали то, что могли, и что не могли – тоже делали. Через боль, кровь и жизнь. ОНИ победили.
Что можем сделать МЫ?
Чтить и уважать память. Нести её высоко. Для этого надо хорошо знать историю, чтобы не дать переписать ни строчки.
Время убирает жёсткие углы, тускнеют краски, гаснет накал страстей. Толерантные слова и аккуратные интонации приходят на смену острой боли и трагедии поколения. И вот уже лагерь смерти Освенцим-Биркенау начинают именовать «трудовым лагерем», один за одним вылезают «альтернативные суждения» о том, что идеи нацизма частично имеют право на жизнь, хотя бы в части закона биологической гравитации. На голубом глазу поднимается вопрос об идеологической идентичности фашистского режима и коммунистического, имевшего все шансы к перерождению.
«Если бы у бабушки были яйца, она была бы дедушкой», – говорил по таким поводам мой грубый, нетолерантный дедушка, сражавшийся на Курской дуге и бравший Берлин, кавалер ордена Мужества и Красной Звезды.
Мы не должны позволять манипулировать понятиями и смыслами, формировать альтернативное мировоззрение следующих поколений, ещё более далёких от исторических событий. Это то, что нам по силам. Это наша «зона ответственности».
И только тогда Мы станем ИХ продолжением: продолжением их Подвига, их Жизни. Скромными преемниками нашей общей Победы.
С Праздником!!!
Вагон «Сапсана». Очень шумная компания. Четыре мальчика и две девочки. Пьют вино, хохочут, трындят без умолку.
Опять заказывают вино, кокетничают напропалую, обсуждают новых «Мстителей», рецепт итальянской пиццы, какого-то Михал Иваныча, сотрудника НИИ, который расформировали в последний год работы Совета Министров РСФСР.
Ребяткам хорошо за семьдесят… Сижу, улыбаюсь…
Пусть будет как можно больше таких «беспокойных» туристов!
Вы видели дома, в разбитых окнах которых видны деревья, не снаружи, а внутри? Пол, заросший травой по пояс, и море дикой земляники у разрушенных ступенек?..
Подумалось, что абсолютно всё, сделанное руками человека, тленно. Время побеждает. Рано или поздно, всё, чем мы живём, над чем бьёмся, что строим, за что переживаем, о чём спорим, из-за чего расстраиваемся и нервничаем, – всё станет земляничной полянкой…
И это – в случае нашего хорошего поведения; а то и без полянки обойдётся.
