Манагеры из бизнеса могут подать в суд против компании в защиту своих трудовых прав, и с большой долей вероятности решение будет принято в их пользу. Никто никогда не рискнёт принять на работу чиновника, который «выступил против системы». В этом случае правовые формы защиты не работают.
Невозможно не понимать, что такие примеры полностью демотивируют огромный пласт людей, создавая ложные мотивационные системы в работе; уничтожают преемственность как форму получения информации от первоисточника.
Нет культуры увольнения. Есть сложившаяся практика: раздавить, исключить из социального и политического круга, уничтожить медийно, максимально нанести урон репутации и, главное, сломать психологически.
Часто за этим стоит не управленческая целесообразность, а обычная человеческая зависть, личная неприязнь, профессиональный страх перед сильным оппонентом, тотальная зачистка членов предыдущей команды, ощущение безнаказанности в силу временно занятых позиций.
Смена работы – стрессовое явление само по себе. У нас оно часто превращается в человеческую трагедию.
Не хочу сейчас поднимать тему того, как отворачиваются в такие моменты все «друзья и соратники». Как замолкают телефоны и не работают на приём многие знакомые номера.
Я считаю человеческой нечистоплотностью отворачиваться от тех, кого называют «сбитым лётчиком» и «хромой уткой», следуя конъюнктуре.
В Москве люди научились замечать или не видеть в упор одного и того же человека в одном и том же зале, в одном и том же коридоре в зависимости от его положения.
Но это пусть остаётся на совести представителей «элит», которые называют массовое предательство «правилами игры».
У меня было много руководителей, а у моих руководителей были свои руководители. Бессмертные политические мастодонты уступали своё место партийным управленцам, а им на смену приходили продвинутые технологи.
Один умнее другого, а культуры прекращения трудовых отношений как не было, так и нет.
Варварство и психологическое насилие, недостойное высоких материй, к которым так часто публично апеллируют наши лидеры, произнося речи о важности человеческого капитала, а главное, о ценности государственного кадрового потенциала Страны.
Идеальная работа.
Для меня это сочетание трёх элементов, трёх ответов на вопросы «Что я делаю?», «Зачем я это делаю?» и «С кем я это делаю?».
Я пробовала разные конфигурации.
Была интересная операционная деятельность и неплохая команда, но задачи мелкие и мне неинтересные. Была работа с серьёзными смыслами, сильной командой, хорошим руководителем, но каждодневное перекладывание бумажек, писанина «в стол» и отсутствие здравого смысла в ежедневных телодвижениях витало в воздухе.
Был опыт работы с интересными задачами, широким функционалом, но внутри коллектива было достаточно большое количество токсичных людей, по разным причинам собравшихся в одном месте.
Сейчас словила себя на мысли, что, вероятно, нашла свою «Шамбалу», Dream Land. Единожды вообразив картину конечного результата, мы складываем, рисуем, лепим, собираем этот пазл в круглосуточном режиме.
Мы не ограничиваемся готовыми моделями, мы созидаем. Мы берём на себя ответственность за результат, не пытаясь переложить ошибки на других. Мы преданы тому делу, ради которого каждое утро пружиним с кровати на работу. А ещё каждый из нас очень крут в чём-то конкретном. Мы знаем это и поэтому безоговорочно доверяем друг другу.
У нас хватает ума заниматься тем, что нам интересно, а не просто продавать своё время за деньги. Иногда, по пятницам, мне жалко, что впереди выходные… Честно!
Работа – это привязанность, зависимость, любовь к людям, с которыми ты создаёшь и для которых ты это делаешь!
«Быть петербуржцем не означает родиться в Петербурге. Это означает родиться там заново».
Насколько разные по энергетике Москва и Петербург! По-настоящему понимаешь только тогда, когда начинаешь жить на два города.
Проект только начинался, мы приезжали на день, чтобы провести тысячу встреч в одну единицу времени, было ощущение, что ты постоянно мечешься между каретами, лошадьми, разведёнными мостами, петрами первыми, дворцами, в которых почему-то проходят совещания, – всё это сверху накрывается чайками и густо поливается дождём.
Один умный человек сказал: «Вы рассчитываете кого-то застать на месте? Ну вы серьёзно? Через сорок минут – электричка на Сестрорецк». И мы стали бывать чаще и дольше, встраивались в ритм города и наших петербургских друзей. Потому что коллеги со временем стали нашими друзьями.
А вы замечали, какая высокая вода в Питере? Ты идёшь, и она плещется на уровне «дотянуться рукой…».
Конечно, в Москве тоже есть набережные, но они «не делают погоды», они являются частью городской среды.
А в Ленинграде главная улица города – это Нева. Очень много воды и неба. Все оттенки серого.
А погода? Шорты и пуховик. Шорты – потому что лето, и пуховик – потому что Питер.
