– Думаешь, дело в какой-то девке? – рявкнул Акхмалл и, схватив за волосы Микеллу, швырнул ее мне под ноги, брезгливо скривив лицо. – Она для меня ничто, лишь вещь, которую я отдал, если бы ты попросил, но нарушать МОИ приказы и забирать МОЁ без разрешения я никому не позволю, даже тебе! Ты – либо признаешь мои власть и превосходство, либо становишься одним из мятежников и принимаешь смерть, как и все те, кто предал своего Владыку.
– Власть… как низко многие готовы пасть ради неё… – оскалился в ответ, переводя взгляд на Шархина. – И как мало тех, кто ставит честь превыше мешков набитых золотыми ахрами…
Рядом всхлипнула девчонка, и я посмотрел на неё. Микелла подобно испуганному зверьку сидела рядом, сжавшись в комок, а на ее спине смазанным рисунком виднелся символ принадлежности Акхмаллу. Только пахла девушка до сих пор мной, но была уже чужая для меня, и я это прекрасно чувствовал. Аромат утратил былую сладость и больше не вызывал во мне прежнего притяжения, но метка всё равно обязывала встать на защиту этой девушки.
– Первыми умрут мятежники. Затем настанет черед твоего ашхима, а после и девки, которую ты наградил меткой, – пророкотал Акхмалл, вероятно устав от данного представления. – Я предупреждал, что больше не проявлю милосердие, Шархнар, поэтому лишаю тебя статуса принца и отрекаюсь от тебя, как от сына. Ты лишился права носить рога и обладать высшим рангом в иерархии демонов.
– Отец, Владыка, позволь мне забрать девчонку себе? – спохватился Шархин, и я отчётливо уловил его страх.
– Эта шармута теперь принадлежит Шархнару. Ему решать её судьбу, – перекинул ответственность на меня Правящий.
– Но… – хотел возразить, но я перебил мужчину, озвучивая свое решение.
– Забирай,
Шархин был прав в том, что я слишком благороден для того, чтобы проливать кровь отца, но он ведь только что отрёкся от меня, а значит к чертям благородство. К огромному моему сожалению на трибуне на данный момент не было достойных трона.
Я не жаждал власти, но я ее заберу, потому что не позволю пострадать ни Сусхэю, ни верным мне воинам, ни даже Микелле, которую скорее придушу, чем отдам в лапы Шархина. Настоящий мужчина должен отвечать за свои поступки и теперь, несмотря ни на что, я в ответе за женщину, которую сделал своей.
Сила огня опалила тело изнутри, и демоническая сущность попыталась вырваться на свободу, но магические браслеты удержали её, растеряв при этом часть блокирующей магии. Маг, стоящий поодаль, ринулся ко мне, чтобы это исправить, но Акхмалл громким звериным рыком приказал ему не вмешиваться.
– Значит ли это, что ты, щенок, решил бросить мне вызов? – тело Владыки заметно раздалось в размерах, а рога опутали языки оранжевого пламени.
На обнажённом по пояс теле замерцали всеразличные символы, и я ощутил значимое влияние на свое сознание. Клятва верности, данная Владыке, выжигала душу и кипятила кровь, а на плечи будто опустилась огромная каменная плита, которая давила на спину, вынуждая опуститься на колени, но я больше не собирался не перед кем преклоняться!
– Я бросаю вызов не отцу, а Правящему, который утратил свое величие и погряз в своем тщеславии, – ответил во весь голос, чтобы каждый, находясь в пределах Эхфэра, услышал мои слова. – Не принимаю превосходство того, кто стал ценить лизоблюдство выше чести. Кто готов ради власти наступить на голову даже собственным детям.
– Не надо… – пропищала Микелла, пытаясь подползти ко мне и обхватить руками ноги, но в этот момент моя сила смогла превратить магические оковы в пепел и вырваться наружу.
Девушка с визгом отскочила в сторону, а ее кожа на руках и лице взбугрилась ожогами. Это окончательно привело меня в бешенство, и я предстал перед Правящим и остальными жителями Хэймара в своем истинном обличие.
– Ты принимаешь мой вызов, Акхмалл? – спросил, взмахнув крыльями, хоть и знал, что у Правящего не было иного выбора.
– Я слишком долго этого ждал, чтобы отказываться, Шархнар.
И битва началась. На священных плитах Эхфэра схлестнулись два могущественных демона, которые уже не были отцом и сыном. Они стали врагами, готовыми рвать друг друга на части, и каждый жаждал выйти из этой схватки победителем.
Ни у меня, ни у Акхмалла не было в руках оружия, поэтому сражались мы при помощи магии огня, мускулов и когтей. Сквозь яростное рычание и треск пламени до слуха доносились перепуганные крики Харании, визги и плач сестёр, а так же ругань Шархина, который пытался заставить стражников незамедлительно исполнить волю пока ещё не свергнутого Владыки и приступить к казни преданных мне воинов. За Шехрада и остальных не волновался, потому что знал, до окончания нашего с Правящим поединка никто не решится на какие-то действия.
