– Боюсь тех чувств, которые ты вызываешь во мне, – призналась я, прикусив губу. – Я люблю тебя, но опасаюсь, что Мэл все испортит, отнимет твою жизнь, а я этого не переживу. Она знает, что ты – моя слабость.
– То, что ты испытываешь ко мне… Всего лишь волчье помешательство. В тебе говорят инстинкты, как и во мне… Зверь не способен на любовь, это удел человеческой половины. Если прислушаешься к здравому рассудку, то поймешь, что у тебя нет ко мне никаких чувств.
– Может ты и прав, – сдалась я, понимая, что спорить с ним бесполезно. Мне не переубедить его в обратном. – Но мне небезразлично, умрешь ты или нет, поэтому и согласилась помочь, – призналась я.
– Просто твоя звериная сущность нашла подходящую пару для продолжения рода оборотней, вот и все…
В его словах была доля правды, вот только сердце почему-то болезненно сжалось, судя по всему, не согласилось с подобным заявлением.
Один резкий толчок и Одди припечатал меня к стене, вцепившись в шею зубами. Я вскрикнула от неожиданности, адреналин распространился по крови. На смену боли пришла странная приятная волна. Грозное рычание вожака вызвало мурашки. В ушах загудело, образовалась слабость во всем теле, в глазах потемнело. Мне не было больно, все мышцы расслабились, а из головы улетучились все мысли.
– Одди, – прошептала. – Одди… – пропищала с отчаянием.
Он высасывал из меня жизнь и все силы, я была на грани, боялась потерять сознание. С диким рычанием вожак оторвался от моей шеи, чувствовала его тяжелое прерывистое дыхание.
– Проклятье… Ты такая вкусная… – признался он. – Мне редко приходилось пить кровь собратьев, тогда делал это через силу, боролся с тошнотой, потому что оборотни не питаются себе подобными. Но ты! У полукровок иной вкус… Видимо, из-за того, что в твоих венах есть и человеческая кровь, – проговорил он, нежно погладив меня по щеке костяшками пальцев. – Снимешь повязку, когда я уйду, – прошептал он мне на ухо и осторожно поцеловал в висок.
Это прикосновение было таким мимолетным и легким, что показалось, будто бабочка села на кожу и сразу же упорхнула. Дверь скрипнула, а потом с грохотом закрылась. Я вздрогнула. Сорвала с глаз повязку, рукой прикоснулась к шее. Там уже не было раны, регенерация быстро справилась со своей задачей. Внутри меня бушевали эмоции. Пыталась переварить услышанное. Не могла понять, чувства, которые вызывал во мне вожак: любовь или всего лишь звериный инстинкт? Хотя сердце подсказывало, что все же любовь. Мне оставалось лишь положиться на время, чтобы разобраться в себе. Почему-то стало грустно при мысли, что Одди тянуло ко мне лишь на уровне инстинктов, а не сердцем. А может, он ошибается?
Но как бы там ни было, всей душой мечтала стать человеком, потому что жизнь оборотней тяготила меня. Если бы я родилась в стае, возможно, воспринимала бы все иначе. А так… Я скучала по своей прежней нормальной человеческой жизни.
Сидела на качелях, которые обнаружила за домом. Веревки были привязаны к толстой ветви дуба, сиденьем служила гладкая дощечка. Видимо, здесь когда-то жили дети. Тихонько раскачивалась и смотрела на закат. Небо окрасилось алыми полосами, легкий ветерок трепал мои волосы. Я прислушивалась к природе, улавливая различные звуки, замечая то, что не видела, будучи человеком. Зацепилась взглядом за высокие сосны, которые простояли здесь не одну сотню лет. Размышляла о своей жизни, о своем месте в этом мире. Не получалось представить свое будущее, и меня это пугало.
Горло будто колючей проволокой стянуло, когда учуяла запах крови. Судорожно сглотнула, осознав, что зелье Серафима перестало действовать. Во мне пробуждалась моя звериная сущность, а это означало, что в скором времени вернется и Мэл. Душу окутал страх, меня затрясло, как в лихорадке. Только не это! Мне не хотелось, чтобы она опять была рядом, а еще не желала чувствовать жажду, присущую оборотням. Зелье, которым опоил Серафим, делало меня подобием человека. Если бы только раздобыть рецепт! Я бы смогла вернуться домой, прожить обычную жизнь. Вот только как быть с Одди? Мысль, что нам придется расстаться, больно жалила. Все время думала лишь о нем. Каждые два дня делилась с ним своей кровью, и всякий раз его близость будоражила меня, сводила с ума. Вот только вожак держался отстраненно. Чувствовала, что он всегда был начеку. Он явно мне не доверял. Становилось тоскливо из-за того, что все так сложно.
