Из всех сельских охотников, не считая самого Прокопа, Хтома был самым безалаберным и безответственным — ему ничего не стоило пальнуть в подвернувшуюся собаку, особенно же если он был не в духе или под градусом. Прежде, бывало, Хтома охотился в любое время года, не считаясь ни с какими ограничениями. Мог, пьяный, темной ночкой с колхозной пасеки и пчелиную семью прихватить… Неуклюжий, длиннорукий и несколько сутулый от долгого общения с пилой, этот нескладный Хтома в своих проделках, пожалуй, не уступал Прокопу. Но при всем том Хтома не в пример объездчику был «хозяином», «хозяйского роду», как говаривали в Сычевке (отец его в свое время был зажиточным мужиком): имел крепкую хату, сарай и каменный, «мурованный», погреб, богатый сад, большую пасеку, откармливал в закутах по две-три свиньи. Жизнь вел беспутную — пил, бабничал и дрался, но домашнее хозяйство свое блюл и умножал, тут уж никаких вольностей Хтома не допускал, и в этом сказывалась, должно, наследственная хозяйская жилка. До той поры, пока колхоз не обзавелся собственной пилорамой, ходил Хтома в большой цене: был единственным на все село мастером распускать бревна. Нужно, скажем, Ивану ставить хату или хлев, лес есть, а как его распилить на балки да на доски, чтоб не испортить, не перевести с трудом добытое добро? Вот и шел Иван на поклон к Хтоме, магарыч ставил и платил ту цену, которую мастер заломит. Получалось, что работал Хтома не столько в колхозе, сколько у своего брата колхозника. А при Ковтуне пришлось Хтоме за ненадобностью повесить в кладовке и двухметровую пилу, и банку с толченым древесным углем, и клубок шнура — немудреный инструмент для разметки кряжей. Оно и понятно: ту работу, которую Хтома с напарником проделывали за целый день, пилорама выполняла за полчаса, и стоило все это копейки. Некоторое время Недоснованный работал на лесоскладе на распиловке, подавал бревна (в технике он был на редкость бездарен), а недавно, когда пришла в колхоз пожарная машина, напросился в пожарники: дела, считай, нет, а зарплата идет!
В последние годы Хтома порядком переменился, особенно с тех пор, как после смерти жены взял в хозяйки молодуху из соседнего хутора: остепенился, посерьезнел, стал примерным семьянином. Даже курить бросил.
Недоснованный прошел до поворота, нагибаясь и всматриваясь. Попадался булыжник, кизяки, а курочки не было.
— То, может, ты ее только напугал, — язвительно заметил Прокоп, — а тебе померещилось.
— Так вот же сюда положил, пружиной прижал, тьфу! — и Хтома беззлобно выругался. — Какому-нибудь барбосу добрая вечеря будет!
— Курим? — предложил Прокоп. Оторвал лоскуток газеты, протянул Хтоме — проверить хотел.
Хтома осклабился, обнажив ряд крупных стальных зубов, довольный, мотнул головой.
— Отвык. Не курю.
— В монахи записался? Или жинка молодая не велит?
Недоснованный еще сразу, как только остановился, уловил без труда, что Прокоп выпил, и потому держался по виду хотя и беззаботно, но все же настороже, зная, что от хмельного Прокопа можно всего ожидать.
— Возле молодой жинки — тут здоровье нужно! — хохотнул Хтома. — Баба, знаешь, крепкая, в соку. Хилого титькой убьет!
— На Сибирских озерах бывал давно?
— Был. Недавно. Да толку-то… Воды в этом году мало. Потому и уток нема. Это уж когда лет начнется, когда северная пойдет, тогда, может…
Прокоп, посапывая, свернул цигарку, прикурил, рассыпав рой золотистых искр.
Мимо проехала подвода, оставила за собой в воздухе запах свежескошенной травы.
— Говорят люди, ты мою собаку убил. Верно?
Прокоп сказал так, наугад, на арапа брал. Но, странное дело, уже сама мысль о том, что убить Черта мог и Хтома, тут же завладела Прокопом, и, только предположив, он уже почти не сомневался, что напал наконец на того, кого искал. Жажда мести, копившаяся в продолжение вечера, требовала безотлагательного удовлетворения. Хтома или кто другой — все равно, дальше невозможно было изнывать от бездействия, нужно было что-то делать, кого-то нужно было наказать.
Наигранная беспечность сошла с лица Хтомы, взгляд стал жестким и холодным. Понял сразу — Прокоп ищет ссоры.
— Ну это брехня! — Хтома еще щерил в улыбке рот, намереваясь предотвратить нежелательное столкновение: за здорово живешь связываться с пьяным шалавой! — Не стрелял я твою собаку. Кто это тебе набрехал?
— Врешь! — закипал Прокоп. — Кто, окромя тебя, мог!..
— Выпил лишнее, — перебил Хтома, — то пойди и проспись. А уж потом я буду с тобой балакать. Так что бывай!
Он повернулся и, поправив ружье, изготовился ехать, даже ногу поставил на педаль. Но Прокоп придержал велосипед за седло.
— Тр-р, погоди чуток! Успеешь!
— Убери руки!
— А ты не спеши. От меня все равно не уйдешь!
— А я говорю — убери руки!
— Скажи, грозный какой!..
