Яма. Ну вот я и спустился в нее. Китай-город оказался еще оживленнее, чем другие районы. Много малолеток с цветными волосами. Ты на себя-то посмотри! Краска пристыла к волосам. Теперь я тоже в тренде. Челка местами красная. В Яме многолюдно. Смотрю на кроссовки. Каких только нет. Мне кажется, что кроссовки – это такие разноцветные рыбки с хвостами-шнурками: тут и бледно-голубые пираньи, и разноцветные петушки, и рыжие барбусы, и черные телескопы, и золотые рыбки. У меня в детстве был аквариум – выпросил у родителей с условием, что сам буду рыбок кормить, сам чистить от какашек. Ну, я это делал вроде, но рыбки у меня все сдохли. Может быть, я перекормил их, не знаю. Помню, очень расстроился из-за этого, лет шесть мне было. Папа рыбок смыл в унитаз, а аквариум мы отдали соседям. Яма напоминает мне бассейн без воды со ступеньками, спускающимися вниз. Люди как грибы сидят на этих ступеньках, отдыхают, пьют пиво, едят фастфуд. В воздухе носится аромат жареного мяса.
Кулька еще нет. Семнадцать ноль-ноль. Народ все прибывает и прибывает. Яма – излюбленное место для встреч, точка отсчета для ночных тусовок. Небо, как назло, затягивается, как будто кто-то чернилами мажет по нему слой за слоем. Но вроде пока не капает. Солнце спряталось, духота. Кулька все нет. А может, он и не придет – взял и струсил.
Заглянул в инсту. Никаких обновлений нет. Ни у Кулька, ни у Туси. Хотя не, вру. Туся запостила фотку. Ну, это больше на рисунок на стене похоже. Маленькая девочка отпустила в небо шарик. Шарик в форме сердца. Трогательно. И подпись на английском.
Нажал «показать перевод».
Никто не запрещает нам строить воздушные замки.
Красиво. Интересно, сама придумала или кого-то процитировала.
Семнадцать пятнадцать. Кулька так и нет. Народу уже толпа, на каждой ступеньке сидят, яблоку негде упасть. И вот среди разноцветных худи, джинсовок, цветных волос и кроссовок я вижу девочку, похожую на Тусю. В джинсовке с тегами, с зелеными волосами. Да, это точно она. Вообще, она оказалась по росту даже выше. И худее. На фотках она полнее кажется. Глаза накрашены зелеными тенями, лицо бледное, но милое. Ветер раздувает ее волосы, она поправляет их рукой, убирая прядку за ухо. Туся нервно смотрит по сторонам, как будто тоже кого-то ищет. Ну, не меня, это точно. Она даже не знает, как я выгляжу. И вообще, я для нее лол и урод.
Как же мне хочется ее позвать. Туся, привет! Скажет, что за идиот кричит. Еще уйдет.
Сажусь на ступеньку. Делаю вид, что залипаю в телефоне, а сам посматриваю на нее. Она тоже села. Звонит кому-то, долго звонит, видимо трубку не берут. На часах семнадцать тридцать. Кулька нет. Не пришел. Ссыкло. Со мной-то все ясно, я переживу, а вот Туся? Он ведь, наверное, ей тоже назначил здесь встречу. Или это просто совпадение и она ждет кого-то другого?
Туся! Блин, так хочется спросить. Рискну. Сел ближе, увидел на ее лице потеки от туши. Тушь тоже оказалась изумрудного цвета. Увидел впервые ее большие, часто моргающие глаза, чуть полноватые щеки, по которым текли слезы – такие же как капли на ее кусках и тегах.
Так вот ты какая, Туся. Ее лицо было каким-то необыкновенным, непохожим на остальные, загадочным, с какой-то тайной внутри, прекрасным и открытым даже в потеках слез.
Что-то случилось. Это все Кулек, его рук дело, убью его. Не могу смотреть, как она убивается из-за него. Бит в ушах снова начинает пульсировать. Опять перегрузка. Подойду спрошу, может быть, ей нужна моя помощь.
– Извини, тебе помочь?
Молчит в ответ, хмурит брови, как ребенок, из-за этого еще милее и беззащитнее.
– Если нужна помощь, скажи.
– Да пошел ты!
Меня это ни капельки не обидело.
– Туся, я знаю тебя. Я подписан на тебя в инсте. Ты нарисовала тег на моем гараже, и я его закрасил серой краской. Потом ты снова нарисовала на нем уже целый кусок, и я снова закрасил его и выложил фотку. Туся, я знаю, что я лол и урод, но я хочу тебе помочь. Это Кулек, да? Это он тебя…
Туся срывается с места. Бежит в неизвестном направлении. Как назло, начинается дождь. Как будто все это время что-то набухало, набухало и теперь лопнуло, брызнуло – прямо как гной из прыща.
Дождь льет стеной. На мокром асфальте отражаются фары машин, образуя какие-то невнятные, нечитабельные теги. Машины гудят, истеричные клаксоны складываются в адскую музыку. В Москве час пик, шеренга машин прямо парализовала Покровку, и без того узкую и тесную.
Туся бежит по мокрому асфальту мимо витрин бутиков, выскакивает на проезжую часть. Я следом за ней, зацепился взглядом за ее кроссовки – ультрамариновая рыбка-гуппи с хвостом развязанных шнурков. Только не упади, остановись! Она далеко и не слышит мой крик. Мы пробегаем между тесно стоящими машинами, они дышат друг другу в бамперы, смотрят дикими глазами фар, свирепея от ожидания, выпускают пар из выхлопных труб. Я теряю равновесие, меня заносит, но я успеваю ухватиться за столб с дорожным знаком «Осторожно, дети».