Во всем виноват Бэнкси полностью

Я желаю тебе, Туся, чтоб твои теги не бафили. У тебя реально есть талант, у меня его нет. Если я вдруг встречу граффити Бэнкси там, в Европе, я сфоткаю и тебе перешлю. Верю в тебя и часто вспоминаю ту ночь, когда мы стояли на перроне и написали наши теги на стекле вагона. Интересно, их забафили или нет? Да, но не в этом дело. Кайфово тогда было! За это время столько всего изменилось. Теперь реально нужно думать о серьезных вещах, о поступлении и будущей карьере. У тебя еще время есть. Я тебе поздно это все наговариваю. Ты, наверное, уже в Яме. Посмотри вокруг. Там столько крутых челиков. Сними с глаз эти свои дурацкие шоры, которые ты себе придумала.

Туся, я тебя добавлю в чс. Только без обид, ок? Мне тоже нелегко, и я не хочу продолжать нашу переписку. Я все сказал тебе. Я сейчас ограничу все соцсети. В Мюнхене надо сдать еще контрольный экзамен. И так уже до талого устал. Короче, пожелай мне удачи, держи за меня кулаки. Ладно, мне к репетитору надо, уже опаздываю. Давай! Как там у Бэнкси, «Следуй за своими мечтами. Отменено».

Только ты ниче не отменяй!

Забей на все, при напролом. Все норм будет. Пока-пока.

Фу-х. Наконец-то. Кончилось.

Два раза сам выключал, не могу слушать. Голос скрипучей двери. И такой еще наглый, уверенный, типа, он во всем прав. Он в дамках, а мы тут типа такие лохи. И ведь ни слова извинения! Он даже не попросил у нее прощения. И как Туся могла с ним общаться? С первых слов понятно, что он конченный, самовлюбленный, думает только о себе, о своем гребаном Мюнхене. Да провались ты там, понял! Мерзко, противно, меня трясет.

«Я тебя добавлю в чс». И так спокойно об этом говорит, голос даже не дрожит. Хоть бы для приличия всхлипнул разок.

Я удаляю эту запись из Тусиного телефона. Нельзя, чтобы она дослушала это голосовое до конца. Не было его! Не было. И Кулька не было. Дурной сон. Забафили Кулька. Мокрое серое место от него осталось и больше ничего.

Я удалил эту запись. Я сказал скорой помощи, что я брат Туси. Иначе бы меня не пустили в больницу. Я сказал маме Туси, которая приехала с такими же потеками на глазах, что я одноклассник ее дочки. Жаль, что нельзя удалить из памяти весь тот вечер. Я не хочу помнить мокрую от дождя Покровку, скользкие бамперы машин, стоящих в пробках, скрип тормозов выезжающей из подворотни зеленой машины. Я хочу забыть, как я шел из больницы под проливным дождем по ночной Москве, которой глубоко фиолетово на все, что в ней сегодня произошло. Ей пофиг на храпящих бездомных в подворотнях, наплевать на крыс, снующих между помойными баками. Я хочу забыть, как я плакал в гараже на заднем сиденье дедовского москвича и бил кулаками обивку, как матерился и орал, срывая связки. Я хочу забыть, как закрашивал на гараже тег Кулька, выливая краску прямо из банки, и она растекалась по нему сгустками как скисшая сметана.

Забыть. Забыть. Забыть. Намертво. Забафить.

Я звонил маме Туси. Состояние стабильное, но она так и не начала говорить. Доктор сказал, такое бывает из-за сильного стресса. Еще бы. Будем ждать. Я разговорю ее во что бы то ни стало. Родители мои заняты сестренкой. Она такая крошка. Наташа. Родители назвали ее в честь бабушки, маминой мамы. И имя как у Туси, так непривычно.

Мне кажется, имя Наташа Тусе больше подходит. Я пока боюсь сестренку брать на руки – она такая хрупкая, кукольная, легкая. Я думал, появление сестры меня обрадует. Нет. Все мысли там, в больнице, у Тусиной кровати. Я попросил ее соседок по палате, чтобы, если что, мне писали. Добавил их в инсте. Адекватные. Маму Туси не хочу дергать лишний раз.