- За свой счет отправили – нехотя буркнула Аллочка, презиравшая соседа, за сальные намеки и раздевающий взгляд.
- А ты, Алка, на вокзал ступай! – вклинилась в разговор дородная тетка Алена, женщина не злая, но бдительная, следившая за мужем, точно ястреб за цыпленком – Там сейчас самая торговля! Сезон, а у тебя вон тютина осыпается! Знаешь, какие северяне до тютины охочие!
Аллочка слегка подрастерялась – идея о торговле на вокзале, ей самой как-то и в голову не пришла.
Девушкой Аллочка Горошек была совершенно некорыстной и некоммерческой, зарабатывать деньги умела только честным трудом, а вот торговать не пробовала, хотя и знала, что многие соседи бегали на вокзал, сбывая заезжим туристам излишки сельскохозяйственной продукции.
«И в самом деле – решительно подумала Аллочка, сдувая с потного лба прядь рыжих волос – Тютина все равно осыпается, а если уж приезжим она так нравится…»
К вечеру, перемазавшись темным, плохо отмываемым соком, Аллочка отправилась на вокзал, предварительно расфасовав свой нехитрый товар по пластиковым стаканчикам и вооружившись коробочкой на длинных веревочных ручках.
Стаканчики она купила, а коробку ей подарила та самая тетка Алена, имевшая немалый опыт в вокзальной торговле.
- Хороша у тебя тютина, Алка! – нахваливала тетка Алена чужой товар – Крупная, черная, сладкая! Такую красоту с руками оторвут, да только ты задарма - то, не отдавай! Они, северяне, отродясь, в своей мерзлоте такой тютины не нюхали, считай, что ты им подарок делаешь, за такие-то деньги! Кошельки у них толстые и не такое кровопускание выдержат! Да смотри, подходи к мамашам, которые с детьми шастают! Дитенок какой вопить начнет, да тютины требовать – ты и подскакивай. Не теряйся! Редко какая мамашка, перед дитем устоит – купит, как миленькая, да еще спасибо скажет, что чадо рот закрыло и ягоды трескает!
- Спасибо вам, тетя Алена – искренне поблагодарила обнадеженная наставлениями Аллочка, прикрывшая свои рыжие волосы дешевой бейсболкой – Может, что и продам по вашему совету.
- Продашь - продашь – почему-то посуровела соседка – Только, слышишь, девка – она слегка понизила голос и огляделась по сторонам – Ты, только, смотри, от «ментов» держись подальше, а то..
- Что – то? – растерялась Аллочка, вглядываясь в непривычно суровые глаза тетки Алены.
- То и есть то! – вздохнула та – Как есть, дурочка, элементарного понятия не имеешь! Торговля на перроне – запрещена. Хочешь торговать – отстегивай «ментам», как все, ну, рублей сто-двести, а потянет кто в караулку – не ходи, шуми и штраф плати беспрекословно А то..
- А то, что? – кожа Аллочки вмиг покрылась крупными пупырышками – Что будет? На пятнадцать суток посадят?
- Тьфу, дурочка, право слово – сплюнула соседка, синими от тютины, слюнями – Пятнадцать суток! Девка ты молодая, в самом соку, а мужики там не старые работают! Ты – она с сомнением оглядела тоненькую аллочкину фигурку – вроде не шибко в глаза бросаешься, не вертихвостка какая, но кто знает? Польстится какой, потом не отобьешься. А дурная слава если прилипнет, то…
Аллочка с сомнением оглядела свою щуплую фигурку, даже ткнула себя в тощий бок, пытаясь нащупать тот самый «сок», упомянутый говорливой соседкой и головой закивала часто-часто, точно китайский болванчик.
Что такое дурная слава, она знала слишком хорошо.
Прежняя секретарша хозяина, Ритуля - кисуля, вылетела из фирмы в один день, как только Александра Федоровна узнала о том, что муж ее, решив выпасть на время из супружеской постели, позволил себе пару дней отдыха в обществе красивой блондинки.
От бедной Ритули только пух и перья полетели, а хозяин цельную неделю на работу и носа не казал, раны зализывал после когтей своей благоверной.
На что уж Светка Соколова, деваха, досужая и разбитная, и то от хозяина держалась подальше и на заманчивые обещания не клевала, помня о судьбе незадачливой товарки.
Поэтому, должность в фирмочке досталась Аллочке без особых проблем.
Едва лишь взглянув на копну ярко рыжих волос и россыпь веснушек на узком лице девушки, Александра Федоровна, то бишь, Алексис, хорошо осведомленная о пристрастиях своего благоверного, сказала «Берем», а муж и пикнуть не посмел, хотя секретарша предназначалась ему, а уж никак не жене.
… Вокзал, на котором Аллочка бывала редко, да и то по делам, ошеломил бледную офисную мышку, своим шумом, гамом и бестолковой суетой.
Всюду сновали люди, люди и еще раз люди, всех мастей, типов и национальностей.
Аллочка мгновенно затерялась в пестрой, горластой толпе, ее поглотило шумное море торгашей и покупателей, поглотило, закрутило, завертело, не желая выпускать из цепких объятий.
Торопились шустрые цыганки, в пестрых тряпках, золотых серьгах, трясущие различными шалями, платками, халатами и прочим тряпьем, очень нужным и необходимым в дальней дороге.
