Как же теперь использовать плиту? Как смотреть на нее? Плита ведь наверняка та самая, «Мэджик шеф», белый фарфор, чугунное литье. Точно такая же сохранилась в детских воспоминаниях Пенни – совсем не то, что современные плиты, ярко-желтые или мятно-зеленые.
Впоследствии мистер Флэнт рассказывал, что последняя жиличка вечно чувствовала запах газа.
– Жаловалась, что от этого запаха у нее болит голова, – сообщил он. – А однажды вечером явилась сюда, мертвенно-бледная, и сказала, что минуту назад видела на кухне святую Агату[42] с окровавленной грудью.
– Я… ничего такого не видела, – пролепетала Пенни.
Перед сном Пенни вспоминала события недельной давности. Как она оставила дверцу духовки открытой и развесила на плечиках тонкое, мокрое от дождя платье. Если честно, Пенни забыла о платье и вернулась за ним через несколько часов.
Сейчас Пенни подошла к шкафу, сняла платье с плечиков и прижала к лицу. Никакого запаха газа.
Мистер Д. упорно не отвечал на звонки. Пришлось рассчитаться с банком за непокрытый чек, поэтому Пенни вернула купленную шляпку. А через два дня предстояло платить за жилье.
Пока другие работники студии направлялись в буфет, на ланч, Пенни выскользнула на улицу и потратилась на такси до студии.
Едва Пенни открыла дверь приемной, секретарь вскочила и решительно двинулась к ней.
– Мисс, – начала она, фактически загородив Пенни дорогу, – вам сюда нельзя. Мак не должен был пускать вас даже на первый этаж.
– Почему это нельзя? Я десятки раз…
– В списке встреч, мисс, вы не значитесь. Такая теперь у нас система.
– Чтобы попасть на скрипучий диван, нужно значиться в списке встреч?
Пенни указала на обитую кожей дверь. Мужчина с тонкими усиками и женщина в шляпе с пером оторвались от своих журналов.
Секретарь уже разговаривала по телефону:
– Мак, мне нужна твоя помощь… Да, она.
– Если он думает, что может вышвырнуть меня, как уличную торговку, – Пенни подошла к двери мистера Д. и принялась колотить в нее, – он сильно, сильно об этом пожалеет.
Ни костяшки пальцев, ни кулак не смогли извлечь звуков из мягчайшей кожи.
– Мисс! – позвал кто-то. К Пенни шел охранник.
– Я имею право здесь находиться! – заявила Пенни звенящим от напряжения голосом. – Я заработала его! Заслужила…
Охранник схватил ее за руку. В отчаянии Пенни посмотрела на мужчину и женщину с журналами: вдруг они помогут? Хотя с какой стати? Женщина притворилась, что увлечена статьей в «Синестаре». Мужчина улыбнулся, сверкая напомаженными волосами. И подмигнул Пенни.
Утром следующего дня Пенни проснулась в изнеможении, но была настроена решительно. Не нужны ей деньги мистера Д.! У нее есть работа, причем хорошая.
После обеда на съемочной площадке было жарко, и гримеры не успевали стирать пыль с лиц актеров. У каждого столько морщин и складок – об этом не задумываешься, если тебе не нужно сделать лицо гладким.
– Пенни! – окликнул ее Гордон, старший гример.
Понимая, что Гордон наблюдает, как она накладывает актеру пудру, Пенни действовала без спешки.
– Здесь так пыльно, – посетовала она. – Поэтому я трачу столько времени.
Гордон дождался, когда Пенни закончит и актер отойдет, а потом спросил:
– Пен, ты как, ничего?
Гордон смотрел ей не то на шею, не то на грудь.
– О чем это ты?
Но Гордон продолжал таращиться.
– Эй, красотка, ты что, карбюратор чинишь? – спросил установщик декораций, проходя мимо.
– Что?! Я…
Пенни взглянула в зеркало и только тогда заметила большое жирное пятно на ключице и мазок сажи вдоль линии роста волос.
– Даже не знаю… – Пенни вяло растягивала слова. – Машины у меня нет.
Потом ее осенило: это же сон, приснившийся под самое утро. Вот она на кухне проверяет увлажнитель печи. Скрипит входная дверь, и у окна появляется миссис Сталь с горящими, как у волчицы, глазами.
– Это же сон, – сказала она Гордону. Или не сон? Она что, бродила во сне? Была на кухне, у духовки… и все во сне?
– Пенни, – Гордон искоса глянул на нее, – Пенни, тебе лучше пойти домой.
Времени было мало, возвращаться в Кэньон-Армс не хотелось. Не хотелось в бунгало номер четыре, не хотелось на кухню, где вишенки на обоях напоминают брызги крови. Еще Пенни казалось, что миссис Сталь, поливая банановые деревья, подсматривает за ней через деревянные жалюзи.
А потому она села на автобус и поехала в большую библиотеку на Южной Пятой улице. У нее появилась мысль.
Библиотекарь, молодой парень с галстуком-бабочкой, помог ей отыскать некрологи. Ларри были посвящены целых три, но все, увы, без фото. Только в «Миррор» поместили хоть какие-то подробности. Например, что тело обнаружила «прекрасная домовладелица, некая миссис Герман Сталь», которая «дала волю рыданиям» таким громким, что их слышали и в каньонах, и на холмах, и у замшелых букв знака Голливуда.
Тем вечером Пенни спросила у мистера Флэнта и Бенни:
– Что случилось с мужем миссис Сталь?
– Он умер за несколько месяцев до Ларри, – ответил Бенни. – Говорят, у него было слабое сердце.
Мистер Флэнт изогнул светлую бровь:
– Она никогда не рассказывала о нем. Только о Ларри.
