– Такое собрание уже было. Французам нравится их сладкий сон, иначе бы они не проспали сороковой год. Что за дело могло поднять маки среди ночи? Кто ответит?
Никто не ответил.
– Прибытие британского агента. Они обожают сотрудничать с англичанами, потому что те щедро поставляют вещички, которые можно продать на черном рынке или после войны применить в криминальных междоусобицах. Так что французы всегда бегут вприпрыжку встречать дорогих гостей из УСО. А происходят такие встречи среди ночи или на рассвете.
– Я тоже читал донесение, – сказал лейтенант Абель. – Нет никаких упоминаний о ночной активности британской авиации в том районе. Когда ночью на бреющем пролетает «лайсендер» с английским агентом на борту, кто-нибудь из фермеров обязательно жалуется в ближайший полицейский участок. Ни один наш пилот не будет зря пугать коров, иначе крестьяне сожрут его заживо. Не сомневайтесь, герр гауптман: если бы «лайсендер» там сел, мы бы узнали об этом от жалобщиков.
– Совершенно верно, – кивнул Махт. – И можно допустить, что наш британский гость по той или иной причине не прибыл на условленное место и тем самым разочаровал встречающих, оставив без подарка ячейку Сопротивлении в Сюр-ла-Гане. Но если не ошибаюсь, жалобы на ночное воздушное хулиганство все-таки были – от крестьян из окрестностей Брикебека, а это неподалеку от Шербура.
– Там у нас база ночных истребителей, – сказал Абель. – Машины взлетают и садятся всю ночь, так что мимо.
– Этой ночью полетов не было, – возразил Махт. – Бомбардировщики шли на север, в сторону Пруссии, а не Баварии.
– И что же вам показалось важным?
– Предположим, у англичанина нет оснований доверять шайке из Сюр-ла-Гана, а может, и всему Сопротивлению. Очень уж густо оно нашпиговано нашими агентами. И он приказывает пилоту доставить его в другое место.
– Где попало «лайсендер» не посадишь, – возразил другой сотрудник. – Нужно договариваться заранее, готовить площадку, зажигать костры. Потому-то мы и отслеживаем эти высадки с такой легкостью. Участников много, кто-нибудь обязательно расскажет – если не нам, то своим, а до нас все равно дойдет.
– Брикебекские жалобщики говорят о реве, а не о тихом «чух-чух» или «пук-пук». Реветь мог «лайсендер», набирая высоту для парашютного прыжка. Обычно эти машины летают на пятистах метрах, но если агент прыгнет с такой высоты, то превратится в месиво из костей и мозгов. Так что самолет поднялся, этот парень вывалился, и вот он здесь.
– Но ведь ночной прыжок на вражескую территорию – это огромный риск. Можно приземлиться во дворе гестапо – гауптштурмфюрер Бох будет просто счастлив.
Этого Боха абверовские сыщики ненавидели пуще, чем французов и англичан, вместе взятых. Он мог любого спровадить в Россию.
– Вальтер, мяч переходит к тебе. А ну-ка раскочегарь сонные мозги и выдай нам версию.
– Хорошо, герр Махт, попробую рассуждать в вашей абсурдной манере. Я предположу, что этот воображаемый британец – разведчик очень старой школы, человек недюжинного ума и хитрости. Он не доверяет маки, да и не должен доверять. Понимая, что вскоре мы узнаем о готовящейся встрече, он вынужден импровизировать. Это просто досадная случайность, что самолет разбудил возле Брикебека коров и крестьяне пожаловались в полицию. А значит, по замыслу англичанина, высадка должна была остаться не замеченной нами. Что скажете, герр Махт? Это достаточно абсурдно?
Махт и Абель вечно пикировались, причем не шутя, – они сильно недолюбливали друг друга. Гауптману жутко не хотелось в Россию, а молодого Вальтера от сталинских танковых армад, монгольских орд и ужасных снегов оберегали семейные связи.
– Отлично, – сказал Махт. – Мне это видится точно так же. Мы знаем, что подобные визитеры непременно создают кучу проблем. И если мы не будем этому препятствовать, то можем оказаться в России, возле противотанковой пушки. Кого-нибудь интересует такая смена работы?
Все моментально умолкли, в том числе и Махт, – озвученная им угроза напугала его самого.
– Позвоню кое-куда, – сказал Абель. – Не заметили ли чего-нибудь необычного.
Результат не заставил себя ждать. Полицейский в брикебекской префектуре прочитал Абелю суточный отчет о происшествиях, и там упоминалась жалоба от видного коллаборациониста, утверждавшего, что у него украли документы. Будучи задержан за нелегальную торговлю бензином, он не смог удостоверить свою личность. Обращались с ним грубо, пока не разобрались, и он клялся, что нажалуется в Берлин: дескать, такой верный сторонник рейха, как он, заслуживает более уважительного отношения.
Абель узнал его фамилию: Пьенс.
– Гм… – задумчиво протянул Махт. – Если агент сначала направлялся в Сюр-ла-Ган, логично будет предположить, что конечный пункт – Париж. И вообще, что делать английскому шпиону в Брикебеке или Сюр-ла-Гане? Следующий вопрос: как он сюда доберется?
– Только поездом, другого способа нет.
– В точку, – кивнул гауптман. – Сколько времени идет поезд от Шербура? Надо его встретить и посмотреть, кто путешествует с документами месье Пьенса. Уверен, месье будет рад получить их обратно.
