– В каком-то смысле так и есть, – сказал сэр Колин. – Помните, профессор упоминал сконструированные им машинки, способные перебирать миллионы вариантов? С их помощью удается разгадывать немецкие шифры на вполне приличном уровне. Мы теперь запросто читаем почту джерри, и, если честно, я куда лучше осведомлен о планах Третьего рейха, чем о происходящем через два кабинета в моем собственном штабе, или о делах американцев, или о русском шпионе в Кембридже. Но таким подарком нужно распорядиться с умом. Если дадим маху, немцы завладеют инициативой и отыграют все назад. Вот и приходится осторожничать, тщательно обдумывать каждый шаг. А сейчас настало время для очередного осторожного шага. Профессор, продолжайте.
– Считаю, пора стратегическому командованию сказать свое слово.
– Генерал Кэвендиш?
Лицо Кэвендиша, генерала сухопутных войск, не отражало абсолютно никаких эмоций. И вообще, оно походило на маску, на вырезанный из куска мяса овал с двумя дырками для глаз-бусин, в которых бесполезно было искать свет, ум, доброту и сочувствие; эти глаза излучали исключительно властность. Дополняли портрет носище весом в добрый фунт и иконостас орденов.
– Операция «Цитадель», – произнес он таким тоном, каким констатируют, а не интерпретируют факты, – представляется противнику как Готтердаммерунг войны на востоке, титанический и окончательный натиск, который сломит сопротивление русских и заставит их, поджав хвост, прибежать на переговоры. И хотя такой результат нам кажется маловероятным, немцам все же удастся затянуть войну на год-другой. Мы надеемся прекратить ее в сорок пятом, а так придется воевать до сорок седьмого, и погибнут многие миллионы, и я должен подчеркнуть, что большая часть потерь придется на долю Германии. Конечно же, мы пытаемся одержать верх, это наша главная задача, но мы также хотим управиться поскорее, чтобы прекратилось истребление людей. Теперь вы понимаете, что ставки чрезвычайно высоки?
– И поэтому вы не можете раздавить грузовиком засевшую в Кембридже крысиную задницу. Да, понимаю, но все равно меня это ужасно злит.
– «Цитадель» намечена на май, но, учитывая состояние логистики, вряд ли следует ждать начала раньше июля или даже августа. Сражение развернется на юго-западе России, в нескольких сотнях миль к западу от Сталинграда. Там вблизи города под названием Курск у русских образовался выступ, или, если угодно, клин. Выше и ниже этого клина немцы тайно накапливают силы. Когда решат, что достигли подавляющего превосходства, нанесут удары одновременно с севера и с юга, по сходящимся направлениям. Волны «тигров», армады «штукас», тысячи стволов артиллерии. За танками в наступление пойдет пехота. Замкнув кольцо окружения, они развернутся, чтобы уничтожить триста тысяч солдат и пятьдесят тысяч танков. Моральный дух Красной армии этого не выдержит, никакая американская поддержка не поможет восполнить столь чудовищные потери. Русские откатятся аж до Урала. Падет Ленинград, за ним Москва. Война получит второе дыхание.
– Я не гений, – вздохнул Бэзил, – но даже мне несложно все это просчитать. Необходимо предупредить Сталина. Скажите ему: пусть укрепит выступ, накопит войска и боеприпасы. Немцы расшибут там лоб, и бежать придется им, и война закончится в сорок пятом, и миллионы останутся живы. И тогда никто не помешает мне благополучно помереть от пьянства.
– Видите, джентльмены? – спросил адмирал, оказавшийся самым стойким поклонником талантов Бэзила. – Он всегда зрит в корень.
– Тут, Бэзил, есть небольшая загвоздка, – сказал сэр Колин. – Сталину мы сообщили. Но он не поверил.
– Врень, конец шестнадцатого, «Яста-три», – сказал Махт. – «Альбатрос». Маневренность – как у баржи.
– Он был асом, – добавил Абель. – Охотно расскажет о своих подвигах, только попросите.
– Брат-пилот, – кивнул полковник Гюнтер Шолль. – А я летал на «Ясте-семь». Руселаре, семнадцатый… Боже, как давно это было!..
– Господа ветераны, – вмешался Абель, – дань ностальгии отдана, пора перейти к злободневной задаче: как нам не попасть в Россию.
– Вальтер не попадет, – ухмыльнулся Махт. – Семейные связи. Дождется в Париже американцев и устроится к ним на службу. Войну закончит подполковником американской армии. Но вообще-то, он говорит дело.
– Диди, что я слышу? Первый комплимент из твоих уст? И даже если это не совсем комплимент, все равно спасибо.
– Итак, герр оберст, повторим все сначала, – обратился Махт к полковнику Шоллю. – Вальтер напомнил нам о том, что поблизости рычит и топает ногами до крайности раздраженный офицер СС и ему очень хочется спровадить всех нас, кроме Вальтера, на русский фронт. Поэтому в наших общих интересах поймать парня, рядом с которым вы просидели шесть часов. Так что постарайтесь вспомнить как можно больше деталей этой поездки.
