– Герр гауптштурмфюрер, – перебил Абель, – при всем моем уважении, вынужден возразить. Это не террористический акт. Если бы англичанин хотел прикончить наших людей, он бы бросил в открытое окно бутылку с коктейлем Молотова. Облитые горящим бензином, они бы не спаслись. А поскольку был подожжен бензобак, им удалось выскочить. У шпиона была совсем другая задача, это же очевидно.
Бох с негодованием вытаращился на Абеля: как смеет лейтенантишка перечить ему, да еще в присутствии подчиненных?! В СС такое просто немыслимо! Но гауптштурмфюрер быстро обуздал свой гнев. Что проку распекать мелкую полицейскую сошку?
– К чему ты клонишь?
– Это отвлекающий удар. Шпиону нужно, чтобы мы сосредоточились на совершенно бессмысленном событии и не помешали ему выполнить главную задачу.
– Что?.. Как?.. – запинаясь, проговорил Бох.
– Разрешите мне закончить опрос свидетелей и разослать описание подозреваемого всем экипажам заодно с приказом оставаться на местах. Наши люди топчутся здесь и ждут, когда машина сгорит дотла, а драгоценное время уходит.
– Действуй! Приступай немедленно! – вскричал Бох с таким пылом, будто это в его голове родилась спасительная идея.
До Библиотеки Мазарини Бэзил добрался за десять минут. Вдали все еще взревывали пожарные сирены. Шестому округу обеспечена пара часов суматохи, что не самым благотворным образом скажется на оперативности немцев. Времени мало, но должно хватить.
Бэзил пересек мощенный брусчаткой двор и приблизился к двери, охраняемой двумя французами в полицейской форме.
– Только официальные лица, месье. Распоряжение немцев.
Бэзил предъявил документы и произнес ледяным тоном:
– Я пришел не для того, чтобы поболтать с вами на солнышке, господа ажаны. У меня государственное дело.
– Хорошо, месье, проходите.
Он вошел в огромное святилище. Библиотека состояла из множества длинных галерей, разделенных на два яруса балконами, опирающимися на колонны. Четыре стены были сплошь заставлены книгами. Издали стеллажи выглядели высоченными, под потолок, вблизи же оказались не намного выше обычного книжного шкафа. Книги, похоже, поглощали все внешние звуки: женщина, сидевшая посреди галереи за столом, до последней секунды не реагировала на приближающиеся шаги Бэзила.
Однако его документы мгновенно пробудили в ней и внимательность, и вежливость.
– Я по очень важному делу. Мне необходимо срочно встретиться с le directeur[68].
Женщина вышла, вскоре вернулась и предложила следовать за ней – до лифта, где увечный, сутулый, увешанный медалями ветеран Великой мировой войны раскрыл перед ними дверь похожей на клетку кабины. Механизм переместил их на два этажа выше. Пройдя по нескольким коридорам между стеллажами, они добрались до нужной двери.
Женщина постучала и вошла, Бэзил последовал за ней. Он увидел застывшего в нервном ожидании пожилого француза, с козлиной бородкой, в чем-то вроде фрака.
– Я Клод де Марк, директор, – сказал старик по-французски. – Чем могу помочь?
– По-немецки говорите?
– Да, но на родном языке говорю свободнее.
– Ладно, давайте по-французски.
– Присаживайтесь, пожалуйста.
Бэзил расположился в кресле.
– Итак?..
– Для начала прошу оценить мою вежливость. Я мог бы явиться сюда в сопровождении взвода солдат. Мы бы перерыли ваше заведение от подвала до чердака, изучили бы личные дела всех сотрудников, задали бы уйму неприятных вопросов, на каждом шагу расшвыривая книги. Это обычная немецкая практика, дающая быстрый результат. Возможно, вы укрываете евреев – обычное дело для вашего брата, жеманного французского интеллектуала. Я бы не позавидовал ни этим евреям, ни тем, кто их прячет. Вы меня хорошо понимаете?
– Да, месье. Но я…
– Вместо этого я пришел один. Поскольку мы оба служим книгам, взаимное доверие и уважение будут более уместными. Я профессор, преподавал литературу в Лейпциге. Надеюсь вернуться туда после войны. Я почитаю библиотеку – и вашу, и любую другую – как святилище. Библиотека – это купель цивилизации. Вы согласны со мной?
– Согласен…
– А следовательно, одна из моих задач – позаботиться о неприкосновенности, о полной сохранности вашей библиотеки. Не извольте в этом сомневаться.
– Я очень рад…
– Раз так, продолжим. Я представляю крайне важное научное учреждение Третьего рейха. Нас интересуют редкие книги определенного рода. Начальство поручило мне составить каталог таких книг, хранящихся в главных европейских библиотеках. Рассчитываю на ваше содействие.
– О каких именно книгах вы говорите?
– А вот это вопрос деликатный. Могу я рассчитывать на ваше благоразумие?
– Разумеется.
– Нас интересуют произведения, в которых рассматриваются эротические отношения между людьми. И этот интерес не ограничивается отношениями между мужчиной и женщиной, он касается и других вариантов. Мое начальство упоминало имена де Сада и Овидия. Но уверен, эту тему исследовали и другие авторы. Художественный аспект не менее важен, чем научный. В описаниях такого рода литераторы минувших эпох проявляли больше смелости. Имеются ли у вас фотографии картин, скульптур, фресок?
– Месье, у нас приличное заведе…
