– Да, капитан. Так вот, в библиотеку пришел какой-то высокопоставленный немец и настоял на встрече с директором. Потребовал доступа в хранилище редких книг. И теперь персонал вовсю обсуждает этот визит, очень уж властно вел себя посетитель – такой уверенный, лощеный, харизматичный.
– Он что-нибудь украл?
– Нет, но провел в подвале целый час без свидетелей. Как-то странно это выглядит. И время сходится, и приметы совпадают, но что могло понадобиться британской разведке…
– Едем туда – сейчас же, – решил Махт.
Жизнь monsieur le directeur не изобиловала потрясениями – и вот теперь уже второе за день. К нему в кабинет ввалились трое блюстителей немецкого порядка, явно не расположенные шутить.
– Будьте любезны, объясните, с какой целью вас посетил этот человек.
– Капитан Махт, это крайне деликатный вопрос. У меня сложилось впечатление, что этот визит подразумевает сохранение тайны. И боюсь, что не оправдаю оказанного мне доверия, если…
– Monsieur le directeur, – сухо проговорил Махт, – поверьте, я высоко ценю вашу благонамеренность. Но тем не менее требую ответа. Есть основания считать, что посетитель – не тот, за кого себя выдает.
– Документы у него в полном порядке, – возразил директор. – Я тщательно проверил. Меня не так-то легко обмануть.
– А я вас ни в чем не обвиняю, – сказал Махт. – Всего лишь хочу услышать подробности.
До крайности смущенный и растерянный le directeur выложил все без утайки.
– Пошлые картинки, стало быть, – подвел итог Махт. – Так вы утверждаете, что сюда явился немецкий чиновник и потребовал допуска в подвал, сказав, что ему нужны антикварные книги с пошлыми картинками, пошлыми рассказами, пошлыми шутками, пошлыми лимериками… и тому подобным?
– Как я уже сказал, именно так он объяснил причину своего визита.
Двое невзрачных мужчин переглянулись. Третий, явно не из полиции, пялился на директора и молчал. Да и зачем ему говорить, если даже стекла пенсне не мешают его поросячьим глазкам обжигать ненавистью и презрением?
– Считаете, я лгу? – спросил le directeur. – Придумал совершенно нелепую историю? Но какой смысл?
– Послушайте, как мы сейчас поступим, – заговорил третий офицер, пухлый, с напомаженными редкими волосами и голой макушкой, со щеточкой усов, явно скопированной у Гиммлера или Гитлера. – Выведем отсюда на улицу десяток работников. Если ваши ответы нас не удовлетворят, одного расстреляем. Потом снова спросим…
– Ради бога! – взмолился француз. – Я не привык к такому обращению! Поверьте, я рассказал все без утайки. У меня сейчас разорвется сердце! Я никогда не лгу, это не в моей натуре!
– Опишите внешность, – велел Махт. – Как можно подробнее. Уж постарайтесь.
– За сорок, хорошо сложен… Но вот костюм… Признаться, мне это показалось очень странным – такой дрянной костюм на таком статном, уверенном месье, несомненно из высшего общества… Волосы светлые с рыжеватым оттенком, глаза синие, довольно изящный подбородок… И вообще, видный мужчина, знающий себе цену…
– Взгляните, пожалуйста, – вручил директору фотографию наименее грозный немец.
– Э-э-э… Нет, определенно не он. Хотя довольно похож. Лицо тоже квадратное. Взгляд не такой властный, как у посетителя, да и осанка проигрывает… Хотя костюм сидит на нем куда лучше…
Махт откинулся на спинку кресла. Итак, здесь побывал вражеский агент. За каким чертом он явился, спрашивается? Что могло так заинтересовать англичан в Библиотеке Мазарини? Зачем они прислали сюда своего человека? Эта миссия – чистой воды самоубийство, один ошибочный шаг – и провал… Похоже, ими движет отчаянная необходимость.
– И как он представился? – спросил Абель.
– Сказал, что его зовут… Позвольте, но вот же подписанная им справка. Фамилия та же, что и в паспорте, я очень внимательно сверил. Сим удостоверяется, что я оказал всемерное содействие… Сопротивляться рейху бессмысленно, я отдаю себе в этом отчет… – Директор выдвинул ящик стола, дрожащими пальцами извлек лист бумаги с машинописным текстом и рукописной строчкой под ним. – Надо было сразу вам показать. Не судите строго, ведь я в крайней растерянности, нечасто случается принимать сразу троих полицейских…
Офицеры уже не слушали его лепета. Все трое склонились над листом, рассматривая подпись: «Отто Бох, гауптштурмфюрер СС, Главное управление кадров СС, Париж, улица Мадлен».
От вокзала Монпарнас ровно в пять минут шестого отходил поезд. Гауптштурмфюреру Боху достаточно было два-три раза предъявить удостоверение – Париж, улица Мадлен, 13, штаб-квартира гестапо. Никто из железнодорожных клерков в форме вермахта, проверяющих поезда, не рискнул подвергать сомнению этот элитный статус. Вошедший в образ Бэзил благополучно приобрел билет, миновал контрольно-пропускные пункты и выдержал беглый осмотр у входа в вагон первого класса.
Состав тронулся, миновал сортировочную станцию, рельсы которой едва угадывались в вечернем сумраке, после чего набрал скорость. Промелькнули вагончики детской железной дороги.
