– Предположим, вы все же вернетесь победителем и усядетесь передо мной, изнуренный, израненный, опаленный, и вручите мне плоды вашего труда и риска… а я не смогу расшифровать ни черта!
– Сэр, но…
– Эти выдающиеся полководцы почему-то возомнили, что для меня такая задача – пустяк. Повесьте на человека ярлык «гений» – и он избавит вас от проблем. Но как я могу гарантировать, что текст на добытых вами страницах окажется достаточно близким к тексту оригинала и что мы получим желаемый ответ?
– Профессор Тьюринг, мы обсуждали это тысячу раз, – вмешался генерал. – Верим, что вы справитесь. Ваши колебания вполне естественны, они объясняются нервической натурой и, так сказать, волнением актера перед выходом на сцену. Только и всего. Различия не могут быть значительными. «Машина Тьюринга» либо одна из штуковин, которые вы называете «бомбе», быстро откинет ошибочные варианты и сообщит нам то, что мы хотим узнать.
– Я просто счастлив, что люди, ни бельмеса не смыслящие в моем ремесле, демонстрируют такую непробиваемую уверенность. Но вам, капитан Сент-Флориан, следует знать правду. Все ваши труды могут пойти прахом. Нельзя исключать, что даже великий Тьюринг окажется бессилен. На этот случай я смиренно прошу вас о прощении.
– Вздор, – буркнул Бэзил. – Если самый умный человек в Англии может не справиться с шифром, это вовсе не означает, что нужно отказаться от попытки. Профессор, выбросьте все сомнения из головы. Я просто выйду на поле и добросовестно отыграю иннинг, а потом вы сделаете свой ход. Где наша не пропадала… Джентльмены, долго нам тут задницы отсиживать? Такое впечатление, будто моя служила подушечкой для иголок еще королеве Виктории.
Разумеется, в нормальной ситуации Бэзил вышел бы из дому в костюме, пошитом на заказ в ателье «Дэвис и сын», в доме номер пятнадцать на Джермин-стрит. Что-либо иное было просто немыслимо. Стид-Эспелл, его портной (для клиентов – Стиди), учился у самого Фредерика Схольте, гениального кутюрье, обслуживавшего герцога Виндзорского, – а значит, был мастером английского кроя. Его костюмы даже пугали своей безупречностью, они не просто мялись, но приобретали под воздействием силы тяжести удивительные формы, представали в новых обличьях; солнечный отблеск на ткани перетекал в темноту через серые спорные территории, наподобие Судет. Бэзил никогда не держал в гардеробе меньше трех чудовищно дорогих пиджаков. Стид-Эспелл не обзаводился новыми клиентами, хотя список желающих был велик; джентльмены надеялись на ускоренное продвижение в очереди по причине войны, но этого пока не происходило. Бэзил выслушивал их сетования с сухой ухмылкой и удалялся, произнеся искренние слова утешения: бог в твиде, нет, берите выше – бог твида.
Однако нынешний наряд вовсе не располагал к подобному высокомерию. Как ни уверял месье в магазине подержанной одежды, что это костюм наивысшего качества, Бэзил сразу распознал худой крой – да и что хорошего можно сшить из дрянной ткани? Не всякая шерсть годится для костюма, что бы там ни воображали провинциальные портняжки. Отсюда и перекосы, и неразглаживающиеся складки, и треснувшая пуговица. Мешковатые брюки сползают, пиджак душит на манер корсета, а если не застегнуть, болтается, будто ты обмотался парой-тройкой синих в полоску флагов и они только и ждут возможности потрепыхаться на ветру. В таком виде даже в свой клуб не сунешься – вытолкают взашей.
А ведь нынче утром следует выглядеть респектабельно! Предстоит серьезная работа – взорвать что-нибудь большое, обязательно с немцами внутри.
– А я тебе говорю – надо действовать жестче, – возражал гауптштурмфюрер СС Отто Бох. – Больно уж легкомысленно относится к нам эта парижская сволочь. В Польше мы приняли нужные законы, правим железной рукой, поэтому инциденты вскоре сошли на нет. Поляки уже давно поняли, к чему приводит неповиновение, и никто не хочет сплясать польку на веревке посреди площади.
– У них там нехватка продовольствия, а с голодухи не очень-то посопротивляешься, – возразил Махт. – И мы не в Польше, здесь у нас совсем другие задачи. Вам нужен общественный порядок, добровольное подчинение народа, и удачное окончание поисков, по-вашему, должно послужить именно этим целям. Моя же роль куда скромнее: я всего лишь хочу поймать британского агента. Он сейчас почти что в спячке; нужно разбудить его и выманить из берлоги, чтобы обнаружить. Для его поимки нужна система, тут облавой со стрельбой не отделаться. Герр гауптштурмфюрер, поверьте: если вы поднимете суматоху, толку не будет. Прошу положиться на меня. Мне нередко случалось охотиться на человека, и, как правило, все выходило удачно.
Бох, конечно же, заупрямился. В отличие от Махта, он не был профессиональным сыщиком, до войны торговал пылесосами и отнюдь не преуспевал.
