– Махт, должен заметить, это беспрецедентно…
– Оберст, я пытаюсь вас спасти от русского фронта. Выполняйте мои приказы с надлежащим энтузиазмом, от этого зависит ваше благополучное возвращение к трем любовницам и винному погребу.
– Откуда вы…
– Доносы, герр оберст. Пусть ваши люди спрячутся в кустах и здании вокзала, а по прибытии поезда оцепят его. Из вагонов никого не выпускать. Обыщите весь состав, начните, конечно же, с первого класса. Кто нам нужен, вы знаете. Сейчас на нем темно-синий костюм, в полоску, двубортный, и темный плащ. Он может выглядеть постаревшим, суровым, необщительным, не таким симпатягой, как в прошлый раз. Необходима предельная бдительность. Это понятно?
– Вооружен?
– Неизвестно. Давайте считать, что вооружен. И вот что очень важно: увидите его – не реагируйте. Понимаете? Не вступайте в визуальный контакт, не ускоряйте движения, не делайте никаких глупостей! У него ампула с ядом. Может быть, уже во рту. Если англичанин поймет, что вы явились по его душу, то раскусит ее. Стрихнин действует мгновенно. Живым этот тип будет куда ценнее. Наверняка он знает уйму секретов. Вы поняли меня?
– Понял.
– Задержите его, когда будете полностью уверены в успехе. И предупредите ваших офицеров, чтобы первым делом занялись его ртом. Придется сунуть пальцы или кляп – глубоко, до самого горла. Если все же он проглотит ампулу, немедленно переверните его лицом вниз и сильно ударьте по спине – тогда он выкашляет ее.
– Мои люди получат необходимые инструкции. Я буду лично руководить операцией.
– Оберст, наш англичанин очень опытен и толков. Матерый волчище. В этой профессии многие погибают через неделю, а он продержался годы. Действуйте предельно осторожно, рассчитывайте каждый шаг, не допускайте ошибок. Уверен, вы справитесь.
– Не беспокойтесь, Махт, возьму я вашего шпиона.
– Вот и славно. И еще одно: я буду у вас через два часа. Прилечу на «шторьхе» с Абелем, помощником.
– Что?.. А, ну да, вы же летчик.
– И у меня больше тысячи часов налета. Да и «шторьх» очень прост в управлении.
– Я в курсе.
– Удачной охоты.
– Удачного полета.
Махт положил трубку и обернулся к Абелю:
– Позвони в аэропорт, пусть проверят и заправят машину, чтобы сразу по прибытии мы могли взлететь.
– Есть, герр гауптман.
– Минуту, – вмешался Бох.
– Да, герр гауптштурмфюрер.
– Поскольку это совместная операция СС и абвера, я настаиваю на участии в ней. Я полечу с вами.
– «Шторьх» рассчитан максимум на двоих. С третьим человеком на борту он потеряет в скорости и маневренности. Это не истребитель, а просто воздушный змей с моторчиком.
– Значит, я полечу вместо Абеля. Махт, не спорь со мной. Если придется, я обращусь в штаб СС и даже выше. Наша служба должна проконтролировать все этапы операции.
– И вы доверяете моему пилотскому мастерству?
– Безусловно.
– Вот и хорошо, потому что Абель не доверяет. Что ж, поехали.
– Не спешите. Мне необходимо переодеться.
Освежившись, Бэзил вышел из туалета, но направился не к своей скамье, а в противоположную сторону. С самым непринужденным видом он отворил дверь вагона и ступил на зыбкий, гремящий настил над сцепкой. Дождался, когда за спиной закроется дверь. Прикинул скорость. Уж не замедляется ли состав? Да, так и есть, вагон качается слабее, колеса стучат не так агрессивно и слегка скрипят. Поезд идет под уклон, притормаживает, – должно быть, путь впереди изгибается.
Не колеблясь ни секунды, Бэзил прыгнул в темноту.
«Что дальше? Выручит ли в этот раз фамильное везение Сент-Флорианов? Ждет ли меня мягкая посадка и несколько кувырков в грязи, опасные только для одежды и прически? Или это моя последняя секунда – сейчас я налечу на опору моста, или на дерево, или на колючую проволоку?»
Тело в прыжке будто удлинилось. Едва он покинул промежуток между вагонами, на него обрушился воздушный поток, нелепо разметав руки и ноги. Казалось, Бэзил провисел в кромешной темноте целую вечность под оглушительный рев ветра и поезда.
И наконец ударился оземь. Взорвались звезды, коллапсировали солнца, вселенная расщепилась на атомы и вызвала колоссальный прилив энергии. Бэзил проехался челюстью по земле, жгучая боль пронзила поясницу. Затем резкое торможение всем телом, свирепый удар по левой руке… И такое ощущение, будто ты катишься, скользишь, падаешь и налетаешь на все подряд.
И тишина. И неподвижность.
«Я что, умер?»
Не похоже.
Поезд ушел, а Бэзил остался возле железной дороги; пахло кровью и пылью. Тут его объяла боль, как железная дева. Он травмирован, это понятно. Насколько серьезно? Сможет ли двигаться? Или он парализован? Целы ли кости?
Он резко втянул воздух, надеясь, что силы вернутся. Они вернулись – в ничтожном количестве.
