Абель по рации связался с гостиницей и через минуту получил ответ:
– В шестнадцать тридцать отошел поезд на Шербур, прибытие в полдвенадцатого. Следующий…
– Достаточно. Шпион сел на первый. Стал бы он болтаться по вокзалу, не зная, как далеко мы продвинулись, а потому предполагая худшее? А теперь, Вальтер, свяжись со штабом абвера. Пусть пришлют еще людей на Монпарнас. Надо узнать фамилии немецких офицеров, севших на этот поезд. У выхода на платформу все расписываются в пассажирской ведомости, – по крайней мере, меня каждый раз заставляли это делать. Пусть выяснят, не появился ли в последний момент гауптштурмфюрер… Кстати, Бох, как ваше имя?
– Отто.
– Гауптштурмфюрер СС Отто Бох из гестапо.
– Есть, герр гауптман.
Махт обернулся к Боху:
– Если все получится, то вам, глядишь, и не придется ехать в Россию и вставать к ПТО[71].
– Куда бы меня ни послали, постараюсь принести пользу фюреру, – угрюмо ответил Бох. – Жизнью не дорожу.
– Увидите танки на горизонте, по-другому запоете, – пообещал Махт.
– Едва ли это имеет отношение к делу. Нам не догнать англичанина, у него слишком большая фора. Однако можно организовать встречу в Шербуре, перехватить его на вокзале.
– Вряд ли получится, этот угорь слишком скользок.
– Но ведь у тебя есть план? Пожалуйста, скажи, что есть.
– Разумеется, у меня есть план, – ответил Махт.
– Ну вот, – опустил гарнитуру рации Абель, – вы угадали: в последний момент на поезд сел гауптштурмфюрер Бох.
Бэзил терпеливо ждал. Вагон покачивался, погромыхивал, полязгивал. Сумерки сменились непроглядной тьмой. Все пребывало во власти тряски.
Мужчины курили, потягивали спиртное из бутылок и фляг, пытались читать книги или писать письма домой. Не будучи экспрессом, поезд останавливался через каждые полчаса; один-два офицера покидали вагон, один-два входили. Мигали лампы, врывался холодный воздух, французский проводник выкрикивал ничего не говорящие пассажирам названия, и поезд снова устремлялся в ночную мглу.
Наконец кондуктор прокричал, сначала по-немецки, затем по-французски:
– Брикебек через двадцать минут.
Бэзил встал и, не забрав плаща со скамьи, прошел в туалет. Там глянул в зеркало – тусклый свет сделал лицо исхудалым. Надо было взбодриться, и Бэзил обтер щеки и лоб мокрым полотенцем. Денек выдался не из легких. Остался последний рывок, последняя уловка.
Паранойя – неотвязчивый спутник агента на вражеской территории. У Бэзила не было иммунитета от этой напасти, только привычка обуздывать ее. Это же касалось и страха.
Сейчас и паранойя, и страх вцепились в него мертвой хваткой. Он знал, что оставаться в поезде – худший из вариантов. Это прямой путь к аресту.
Он снова надел на лицо боевую маску, облачился в доспех из харизмы и обаяния, заставил глаза заискриться, улыбку – засиять, брови – романтически выгнуться. Вернулся в роль. Снова стал Бэзилом Сент-Флорианом.
– Отлично, – сказал Махт. – Бох, пора и вам внести свою лепту. Употребите эсэсовскую власть, которой мы так боимся. Позвоните адъютанту фон Хольтица, чтобы мне временно подчинили воинскую часть «Нахтъягдгешвадер-девять». Ну да, это люфтваффе. Эскадрилья, базирующаяся на небольшом аэродроме близ городка под названием Брикебек, меньше часа езды от Шербура. Вы, надеюсь, помните нашу давешнюю беседу с ее командиром, оберстом Гюнтером Шоллем? Вам нужно горячо надеяться, что оберст Шолль еще занимает свою должность, ведь только он способен поймать для нас Джонни-англичанина.
Как и ожидал Махт, и в глазах, и в чертах лица Боха отразилась крайняя степень непонимания. Он протестующе забормотал что-то, но Абель перебил его:
– Герр гауптштурмфюрер, я вас умоляю! Теряем время.
Бох подчинился и сообщил своему оберштурмбаннфюреру, что гауптман Дитер Махт, абверовец из отдела III-B, нуждается в полномочиях начальника дислоцированной в Брикебеке воинской части НЯГ-9. Затем все трое уселись в «ситроен» и проехали шесть кварталов до гостиницы «Ле Дюваль», где поспешили к телефонному коммутатору. Абверовцы казались эсэсовцам сонными мухами, но по общегерманским меркам они были сама эффективность. Оператор вручил трубку Махту, который даже не успел снять плащ и шляпу.
– Алло, алло! – заговорил сыщик. – Это гауптман Махт, вызываю оберста Шолля. Да, я подожду.
Через несколько секунд отозвался аэродром.
– Да, оберст Шолль, это гауптман Махт, Париж, абвер. Вас ввели в курс дела?
– Здравствуйте, Махт. Мне лишь известно, что пришла срочная директива от командования люфтваффе и я теперь должен выполнять ваши распоряжения.
– У вас ожидаются сегодня полеты?
– Нет, бомбардировщики пока идут на север. Рассчитываем на спокойную ночь.
– Жаль разочаровывать, герр оберст, но вашим парням предстоит потрудиться. Похоже, ваш попутчик возвращается. Организуйте ему встречу, задержите и оцепите шербурский поезд на вокзале в Брикебеке. Прибытие в полдвенадцатого. Отправьте туда всех кого можно. Поднимите летчиков с коек, вытащите их из баров и борделей. И механиков, и заправщиков – всю аэродромную обслугу. Оставьте только дежурных на вышке. Позже объясню, для чего это нужно.
