Он проглотил таблетки. Туман не рассеялся. Он лег в восемь и взялся за книгу той писательницы. Книга о серийном убийце. Будто о них мало написано. Только эта книга была об убийце-женщине. О старухе. Его ровеснице. На нее тоже наползал туман, но пока не такой густой. Каждый вечер старуха выбиралась из дому и ловила мелких пакостников. Ну, карманников, магазинных воров – за такие делишки не убивают, а старуха убивала. Это помогало ей спать.
Можно взять на заметку.
Ему не помешает хорошенько выспаться.
Он читает. Натыкается на отличный кусок. Старуха встречает человека своего возраста. Бывшего киллера. Они болтают, вместе ужинают, гуляют по городу – вроде бы это Манхэттен, – над чем-то смеются. Смотрят на луну. Смотрят на звезды. У них столько общего! Убийства – лишь одна из точек соприкосновения. Оба любят пасту. Оба любят читать. У обоих проблемы с детьми, мечтающими упечь их куда подальше и пичкать таблетками.
– Мне придется убить дочь, – говорит киллер.
– Родную дочь? Это крайность.
– Неужели?
– Свою плоть и кровь. Да, черт подери, это крайность.
– Если я собираюсь сбежать из дома престарелых и быть с тобой, других вариантов нет. Ее придется убрать.
– А тайно ускользнуть не получится?
– Я пробовал. За мной следят в оба.
– Я помогу тебе.
– Правда?
– А что еще мне делать? Я устала от убийств. И готова завязать. Я убивала лишь для того, чтобы найти себе занятие.
– Завязать с убийствами не так просто, как ты думаешь. Убийства становятся образом жизни.
Они поцеловались. Отправились в постель. Все было описано так, как нравилось ему, – никаких застенчивых глупостей, вроде закрытых дверей спальни и читателей, оставленных в коридоре, где даже стонов не слышно. Нет, эта писательница не опустила ничего. Она не увиливала, не жеманничала – то, что он ненавидел в книгах. Это один из его пунктиков. Ненависть к тем, кто не показывает реальную жизнь. Например, когда в книгах не срут. Посрать очень важно. Если не посрать, то и жизни нет. В этой книжке старые пердуны трахнулись, потом оба посрали.
Хорошая книжка. Он даже уснул.
Проснулся в тумане, в густом сером тумане. Хавьер принес глазунью.
– Вы хорошо выспались, мистер Коннорс?
– Хави, ты когда-нибудь трахал старуху?
– Не припомню такого.
– Парень, у тебя провалы в памяти?
Хавьер поставил поднос с завтраком на стол. На круглый столик у окна.
– Ешьте яичницу, мистер Коннорс. Кофе пейте, пока горячий.
– Кого мне нужно убить, чтобы выбраться отсюда?
– Мистер Коннорс, вы опять странно себя ведете.
– Как типичный Джек Бенни[103], – ответил он. – Ты знаешь, кто это?
Хавьер ушел, оставив яичницу, кофе и тост без масла.
День он провел с книгой. С бывшим киллером и старухой, серийной убийцей.
Они вместе поймали такси и поехали в центр, к книжному, в котором работала его дочь. Прошли мимо книжного, заглянув в витрину.
– Она хорошенькая.
– Брюнетка, как ее мать.
– Я там видела только блондинку.
– Да, это она.
– Как ее зовут?
– Это что, экзамен? Мне надо вспомнить все имена?
– Не злись.
– А кто злится? Ты злых не видела.
Их первая крупная ссора.
Какое-то время они идут молча. Она рассержена. Он рассержен и обижен.
На углу, то есть в конце улицы, рядом с Сохо, она ловит такси и уезжает. Даже не оборачивается.
– Вот дерьмо! – выругался он. – Оставила меня на холоде. Черт знает где. Дерьмовое дерьмо!
Он швырнул книгой в дверь.
Хавьер проверяет его. Интересуется, из-за чего шум. Почему книга валяется на полу.
– Я в порядке. Это книга ненормальная, а я в порядке.
– Вы побледнели.
– Она бросила парня – просто уехала, оставив его на тротуаре. Эту часть города я знаю плохо. Холодно, морозно, а она уехала. Бумажника у меня с собой нет, такси не поймать. И никто мне его не остановит.
– Сейчас лето, мистер Коннорс. У вас под окном цветы цветут.
– Я о книге, идиот ты эдакий! На улице подмораживает. Она бросила меня и уехала. У нас и ссора-то несерьезная. Пустяковая.
– В этой книге написано про вас? – Хавьер поднял книгу, которую он швырнул в дверь.
– Говорю тебе, я потерялся, я не знаю что и где, а она просто ушла. Сердце мне разбила. Разбила вдребезги и обоссала осколки.
Хавьер ушел. Приехала дочь.
– Пап, ты опять вещи бросаешь. Здесь так нельзя.
– Что они сделают? Выгонят меня?
– Если будешь вести себя по-детски, то да, могут и выгнать.
– Виноваты чертовы книги, которые ты привозишь! Ты хочешь свести меня с ума. Сердце мне разбиваешь. Заставляешь карабкаться в гору: я поднимаюсь на вершину, а там какой-то осел надо мной стебется. Говорит, расплатишься по дороге вниз. Словно все это прикол, а я не в курсе.
– Пап, если не прекратишь швырять вещи, тебя отсюда выгонят.
– Не таскай больше этих хреновых книг, слышишь? Мне и без них есть чем заняться. Не нужны мне книги, которые терзают меня сутки напролет. Ясно тебе?
Дело было в другой день или в тот же самый день, но позднее. В туманный день. Он взял книгу и нашел место, на котором остановился. Это легче легкого: бросаешь книгу, та открывается – и вот тебе место.
