В течение нескольких месяцев после той встречи с Рейнолдсом меня не беспокоили ни Клоды, ни Харрисон. По Клодам я не скучал, а вот Харрисона вспоминал с теплотой. Мне хотелось поговорить с ним, узнать, все ли в порядке и стоит ли мне – нам, считая еще и Рейнолдса, – ждать новых книг. Однажды я решился позвонить ему с платного телефона-автомата. После нескольких гудков монотонный бестелесный голос сообщил, что набранный номер больше не обслуживается. Все мои собратья по ордену служителей литературных памятников исчезли, словно плоды моего воображения. Но вскоре затишье прекратилось. Со мной связался коллега Харрисона: как оказалось, у него было кое-что интересное для меня или Харви – так теперь звали Клодов. Не менее дурацкое имя, по-моему. Если бы дело касалось только меня, я бы с благодарностью отказался, заявив, что отошел от дел. Но мне нужно было кормить семью, и, по правде говоря, моя книгозависимость, на время притупленная страхом, так и не прошла.
Рейнолдс заглядывал время от времени, спрашивая, не читал ли я в последнее время чего-нибудь интересного, и по привычке, или вследствие помешательства, или из желания показать, кто здесь главный, спрашивал, не встречал ли я подозрительных личностей, которые могли быть замешаны в гибели отца. Иногда я отвечал «нет», и он ни на чем не настаивал. Иногда я говорил, что ко мне приходили, и передавал детективу портфель с деньгами или новое приобретение – последствие «переуступки».
Аманда, ничего не знавшая о наших махинациях, была благодарна Рейнолдсу за то, что, несмотря на тяжелую работу, он не забывал обо мне. Детектив даже пришел на нашу свадьбу, состоявшуюся солнечным субботним днем в старой отцовской церкви. Аманда, конечно же, не знала, что я был под колпаком у Рейнолдса и ждал, когда смогу выбраться из-под колпака.
Я думал о том, сколько месяцев или лет пройдет, прежде чем доблестный детектив, мой неудобный партнер, по неосторожности споткнется где-нибудь на лестнице и с застывшим на лице изумлением шмякнется на неумолимый пол. А когда это случится, успеет ли он проклясть меня или моего отца? Нет, мне так не кажется. Его конец предначертан Библией, Книгой Левит и прочими книгами, и он будет справедливым, ведь в душе я остаюсь неверующим и именно поэтому ценю библейские истины и полезные предписания.
Книги Роберта Лоуренса Стайна читают во всем мире. Они разошлись общим тиражом более 350 миллионов экземпляров, что делает его одним из самых коммерчески успешных писателей в истории. Он родился в 1943 году в городе Колумбус, штат Огайо, писать начал в возрасте девяти лет, пользуясь старой пишущей машинкой, найденной на чердаке. Закончив в 1965 году Университет штата Огайо, Стайн отправился в Нью-Йорк, собираясь стать писателем. В начале своей литературной карьеры он издал несколько сборников анекдотов и юмористических книг для детей под псевдонимом Джовиал Боб Стайн (Веселый Боб Стайн). Он является автором двух серий подростковых книг – «Улица Страха» и «Мурашки»; по второй из них снят популярный детский телесериал. Перу Стайна принадлежат также несколько романов. Стайн живет в Нью-Йорке с женой Джейн и собакой Минни. Его сын Мэтью – композитор, музыкант и звукорежиссер.
Взгляните, вот некий Закари Голд, тридцать три года. Энергичный, загорелый, долговязый и худой, напряженно сидит за ноутбуком в дальнем углу кофейни, занеся руку над клавиатурой.
Одет просто, в белую рубашку поло, подчеркивающую загар, бриджи цвета хаки, белые конверсы[16] «Олл-старз». Сжимает в руке пустой бумажный стаканчик из-под латте, начинает подносить к губам, ставит на место. Заказать, что ли, третий, на этот раз большой?
Закари Голд, автор в поисках сюжета, молит богов кофеина ниспослать ему вдохновение. Он – автор, попавший под власть унылого стереотипа, именуемого «кризисом второкурсника»[17]. А в дни, когда работа над вторым романом забуксовала, он понял, что стереотипы всегда верны.
Он не суеверен, не склонен к фантазиям. Он прагматик. Реалист.
