Это, должно быть, где-то внутри, в подкорке.
Мне каждую ночь снится море,
Непрекращающийся ливень за окном
И школьные тетради с формулой Н2О.
По-моему, впору говорить о душевной ране,
О водофилии. Ведь судите сами,
Дело не только в том,
Что не могу равнодушно пройти мимо крана,
А еще водопады, морось, дожди, цунами.
Когда из занятий всех
Выбираю мытье посуды, полов и, туда же – стирку.
Когда связывает с бывшей съемной квартирой
Абонемент в бассейн.
Как-то летом, дело было на даче,
Ты сказал: «Все пустое и жизнь ничего не значит.
Только слушать, как ветер перебирает складки шторы,
Будто берет аккорд, превращается в шорох,
Только смотреть, как отражения домов уносит с собой река,
Как лохматое небо щедро расходует облака».
Мое место на кухне занял стол,
На плите возмущенно ворчит чайник.
Аспирин… Все равно не полегчает.
Что там еще? Шиповник, ромашковый настой.
Я за утро еще ничего не сказала,
Но вчера, кажется, хватила лишнего.
Вокруг всё моются, трахаются, жарят яичницу —
Люди родом с вокзала.
Еще немного и оборвется нить.
А кто-то мне шепотом «Ты слышишь?»
Но меня интересуют только мыши,
И где их купить.
В сумрачном парке деревья становятся в пары.
После шести время в часах засыпает.
Красочной Кольцевой опоясан город.
Будет кружить допоздна, а под утро в гордом
Одиночестве свет замерцает в окошке,
Встанет то на одну, то на другую ножку.
Два удара хлыстом – еще две строчки.
Так ведь совсем легко что-нибудь схлопочешь.
В шумном фойе метро потеряется трубка,
Тушь потечет или помнется юбка.
Возможно, это происходит совершенно случайно.
Я постоянно оставляю открытыми краны.
Забываю прокладку в ванной,
Полить цветок, выключить чайник.
Так фотограф, снимающий интерьеры другой эпохи,
Забывает в кадре мобильник.
Можно конечно сказать – так задумано, это стильно.
Но нет, фотографу было не похуй.
Как я писала несколькими постами ниже,
Наверно, это моя страсть ко всяким озерам и рекам.
«Вода – начало вещей» – считали греки.
И я думаю, что они были трижды
Правы.
