Холод прибился к этому городу в кровь.
Обирает до нитки пуще татарских набегов.
День обнажил пустоту городских дворов.
Ветер щетинится снегом.
Кликнет прохожего, прячется за дома.
Будто бы весь этот ад понарошку.
В жизни моей наступила такая по счету зима,
Что, казалось бы, как дождалась позапрошлой?
Может быть, что-то не так у меня внутри.
Стужу железную конвертирую в слово.
Я же сказала, считаю до трех: раз, два, три.
Но все равно декабрь. Снова и снова.
Все так, как будто тебя атаковали спамеры.
Много лишних деталей. Не справляется оптика фотокамеры.
В глазах начинается зуд и жжение.
Весь мир – как смазанное изображение
На снимке пьяного фотографа,
Сделанного после очередных ста грамм.
Или когда диафрагма нараспашку в ненастье.
«Типичная шевеленка» – сказал бы мастер.
То, что ты чувствуешь, не имеет названия.
Просыпаешься на пропитанном табаком диване.
Мужчина твоей мечты торопливо одевается.
И в эту ночь не получилось налюбиться впрок,
Думаешь: «Ну, забудь что-нибудь, хотя бы носок».
А вчера ты видела, как Тверская откусила от Москвы огромный кусок.
Ты и не такое увидишь, когда возвращаешься домой поздно.
Ловко жонглируешь полушариями мозга.
Но все равно они не знают друг о друге и живут розно.
Ты умеешь летать, ходить по острому лезвию.
У тебя еще много других навыков бесполезных.
«Осень фиксирует историю моей болезни» —
Ты записываешь в блокнот. Делаешь последнюю попытку
Уплыть в океан, превратиться в рыбку.
И нет теперь твоих рук, волос, глаз и даже улыбки.
Что ты сделал со мной? Сам погляди!
Я на фото твоем на себя не похожа.
Не мои это руки сложены на груди,
Не бывает такою бледной кожа,
Губы – синими, веки в красных прожил-
Ках, взгляд будто каменный.
Скольких ты уже успел положить
В гроб своей камеры?
Будто эти руки, колени, лицо вымышленные.
Каждый раз просыпаешься по утрам
С головной болью, с градусником подмышкою.
Хочется именно тех ста грамм,
Про которые завтра скажешь, что были лишние.
Есть хороший способ забыть о времени: бесконечно
Искать ключи, сигареты, спрашивать «который час?».
Так, глядишь, и скоро наступит вечер.
А потом до утра, не смыкая глаз,
Говорить исключительно о вечности.
Бывает такое, купишь новые джинсы или брюки
И сразу становишься другим человеком.
Другие лицо, колени, руки.
Но, похоже, тебе со всем этим оставаться навеки.
Улыбаться этим лицом, морщиться от клюквы.
