Говори только о том, что можно почувствовать кончиками пальцев,
От чего внутри все морщится и хочется плакать
Все, что не успеешь сказать до следующей станции
Пришли в смс. Только чтобы без грустных смайликов и знаков
Препинания: даже когда я стану глубоким старцем
если не сторчусь и не умру от рака
я буду так же тебя любить как и в двадцать.
Этот город со мной на вы —
Ход-ные читать по пьяни
Стихи тебе – тоже пьяному.
«Мойте руки после Москвы,
Или – сразу в ванну,
Умрите, Чтоб все заново».
Злая ночь. Надо мной висит
То ли меч, то ли что-то еще…
Шепчешь все, не переставая:
«Отче наш, сущий на небеси…»
И подставляешь лицо пощечине.
Две сигареты и восемь станций до рая.
Вот и февраль. Только и разговоры
О холоде. Одеваться теплей, купить шерстяные носки.
Этот февраль глубже любого горя,
Бесконечней тоски.
Лучше сидеть взаперти, ничего не делать.
Наблюдать в окно как природа впадает в кому.
Если сжать пространство свое до предела,
Можно считать, что зима длится от магазина до дома.
И тогда стоит закрыть глаза – слышишь летние грозы,
Видишь, как вдалеке синеет Черное море,
Отделяясь от фона, спеют гроздья
Винограда. Солнечный луч на твоем лице рисует узоры.
Думала, обойдется, но вирус в меня проник.
В моем мозгу воспалился русский язык.
Кровоточит метафорой, превращается в крик.
У меня есть с похожим недугом друг.
Я говорила? Он у меня хирург.
Глупо с ним спорить, кричать: «только без рук!»
Он говорит: «Избавлю тебя от бед —
Вскрою, выну из головы табурет.
Даже поставил диагноз – полный привет.
Почерк пальцев твоих,
Почерк грустной улыбки.
Вот слагаются в стих
Разговоры в курилке.
Дождик мелкий прошел,
Потревожил осины.
Когда все хорошо,
Можно в полную силу
Плакать, больше – рыдать
Или биться в припадке.
Покупаю опять
Пиво в местной палатке.
Будто осень едет с тобой в одном вагоне,
Дышит холодом. Впереди километры пути.
Ущипнуть себя, посчитать до десяти.
Ничего не избавит от этой погони.
А попробуй что-нибудь такое… или помой окна —
Ведь интересно, каково там снаружи.
А снаружи дождь и огромные лужи.
Зайка сидит на скамье и мокнет.
Помнишь, он сначала работал на каменоломне,
А потом, кажется, на войне потерял ногу?
Ведь, правда, жизнь – это кино, просмотренное много
Раз, а чем закончится, никто не помнит.
