Они всегда бежали напрямик, и Рагнар всегда их догонял. Двадцать одно выполненное задание, ни одного провала — в пустыне провал был бы равносилен смерти.
Умирать Рагнар не собирался.
***
Отектей думал, что долго не сможет уснуть. Думал, будет сниться пустыня, жажда, тот проклятый бархан, выскользнувший из-под ног. Пустой колодец, неряшливая перевязка. Одиночество. Как полз назад, беспомощный, словно раздавленная ящерица. Унизительные допросы.
Он провалился в сон, как в ловушку, и в ней была Цитадель. Та, старая, где на огромную крепость приходилось всего два десятка людей. Где он учился взахлеб, всему, и учил сам. Где его не боялись и не жалели, сначала все, потом она одна, которая брала за руки, даже когда Отектей только что смыл с них кровь.
Он проснулся, когда понял, что не может разглядеть ее лица. Церен, восточный род, значит маленький вздернутый нос, высокие скулы, вытянутые к вискам глаза.
Он перестал пытаться вспомнить, поняв, что скорее придумает ее заново, чем вызовет образ в памяти.
Побудка прозвучала очень вовремя, одновременно со звуком рога вошел монах, огляделся. Сикис шагнул ему навстречу.
— Письмо из Цитадели?
— От главы магнадзора Сугар, дочери Эрденэ, — кивнул монах. — Она прислала много голубей в ответ.
Передал кипу писем, откланялся и ушел. Сикис разложил бумаги по своей койке, бросил через плечо:
— Давайте быстрей.
Отектей уже был одет и подошел сразу, Эш присоединилась мигом позже.
— Ух ты, сколько! А почему?
— Потому что ваша Сугар — умная женщина и снимала с писем копии, — Сикис довольно улыбался. — Раскладываем по порядку, делим на трети, каждый читает свою часть.
Отектей развернул первое письмо. Ему досталось самое начало, Текамсех писал декану с вопросом, какая магия может влиять напрямую на тело человека. Ответ казался очевидным — никакая и ни при каких обстоятельствах, но во втором письме Текамсех сообщил, что декан, конечно, увиливает очень красиво, но ему все-таки нужна информация, а танцы он предпочитает в исполнении кого-нибудь помоложе, и приложил очень странный рисунок. Вроде бы человеческое тело, но искаженное, изломанное.
Эш заглянула Отектею через плечо, прикрыла рот ладонью.
— Так нельзя!
— Так еще и невозможно, — мрачно добавил Сикис, присоединяясь. — Он пишет, ребра не пилили, а вывернули. Хотя с другой стороны, писатель ведь любому объекту может приказать изменить форму.
— Любому неживому объекту, — уточнил Отектей. — Живая плоть магии неподвластна, это непреложный закон.
Разгладил лист, присматриваясь, перечитал. Текамсех утверждал, что таким образом людей убивали, а не изменяли мертвые тела. Декан ограничился небольшой запиской о том, что передает письмо девушке, занимающейся изучением истории, а второй ответ уже принадлежал руке Оуюн.
— Вряд ли это было его задание, — задумчиво сказал Сикис. — Это дела канцелярии, а не гвардии. В кабинетах работают они.
— Его команду чуть не убили, — голос у Эш дрожал, похоже, ее слишком впечатлил рисунок. — Конечно, он стал узнавать.
— Мы работаем не для удовлетворения своего любопытства, — отрезал Сикис. — Что у тебя в письмах?
— Оуюн писала, что находила в старых текстах записи о шестом даре, — добросовестно отчиталась Эш. — И они с Текамсехом думали, что это может быть.
— Разве не скульптура? — удивился Сикис.
— У даров нет определенной последовательности, — ответил Отектей, — но их пять. Рисование, поэзия, музыка, писательство, скульптура. Что может быть шестым, я не знаю.
— Это не ваш уровень доступа, — сказали за спиной. Сикис вскочил, поклонился.
— Да славится Император. Мы изучаем переписку пропавшего Текамсеха Пустынника, которого нам приказано найти.
— Вам всем? — короткостриженная женщина с алым поясом сложила руки на груди.
— Мне не ставили ограничений по использованию цитадельских магов, — быстро ответил Сикис.
— А она? — кивок на Эш.
— Из надзора, работает на тех же условиях, что и маг.
Офицер изучила их всех еще раз. Сказала:
— Вы обсуждаете то, что мало кто имеет право знать. Однако это связано с вашим заданием, и это уважительная причина. Вторая комната слева сейчас пуста. Займите ее.
В указанной комнате на столе еще лежали листы бумаги, силуэты птиц, ящериц и змей ясно давали понять, кто жил здесь до них. Эш осторожно сложила рисунки стопкой. Сказала рассудительно:
— Если он сюда не вернется, наверное, лучше забрать, — и спрятала в сухарку.
Отектей полагал, еще меньше надежды случайно встретить Рагнара в процессе работы, но говорить это не стал. Сикису тем более было все равно. Он закрыл за собой дверь, шагнул к столу, бросая на него только что распечатанное письмо.
— Пение. Текамсех написал, что это пение и что он лично слышал его. Если бы мне не поручили его найти, я бы предположил, что его убрала канцелярия. Потому что писать о таком в Цитадель, где письмо вдобавок скопировали…
Хмыкнул, видимо, не находя слов для точного описания своего мнения о подобном.
— Потом они еще переписывались, — Отектей указал на оставшиеся несколько писем.
