— Я отправила три образца для определения ПЦР и могу сделать вывод на основе результатов, присланных мне из лаборатории. Видите ли, когда мы проводили тест на ДНК нерожденного сына Аны Белен Лианьо, я говорила, что для доказательств отцовства необходимо получить значение, равное или превышающее 99,73 процента. Так вот, в нашем случае нет ни малейших сомнений: Химена Товар — дочь Сауля, мало того, его внучка. С другой стороны, по матрилинейной линии образец ДНК Лурдес Переды также указывает на родство, хотя и не такое близкое. Иными словами, эта женщина, вероятнее всего, двоюродная бабушка Химены.
— Значит, твоя теория верна, — обернулась ко мне Эстибалис. — Ребекка родила Химену, плод кровосмесительных отношений…
— Изнасилования, — отрезала Альба неожиданно жестко. — Ей было тринадцать лет, по закону она еще не достигла возраста доверия; даже если б она пошла на подобные отношения добровольно, это считается сексуальным насилием. Тот факт, что преступник был авторитетной фигурой, такой как отец, добавляет еще несколько лет к верхней планке возможного приговора, вынесенного судьей.
Я тоже был потрясен. Одно дело — строить гипотезы о том, что могло произойти в лоне этой странной семьи; и совсем другое дело — грязная правда, которую поведали гены, не оставляя места для сомнений.
— Отец и тетя солгали Ребекке. Они уверяли, что ребенок родился мертвым и похоронен, — вслух размышлял я. — Сауль утверждал, что Сара Товар его кремировала. Все это ложь.
— Девочка выжила, — вмешалась Эстибалис. — Осталось выяснить, как они ее прятали, кто держал ее у себя, что они собирались с ней делать дальше. Ребекка сбежала из дома через несколько дней после родов, и Сауль не знал о ее намерениях.
— Думаю, за этим стояла Сара, — сказала Альба. — Она была сообщницей брата и наверняка собиралась воспитывать девочку сама. Но в итоге они без особого труда имитировали удочерение. Во всяком случае, мы должны допросить брата и сестру. Понадобятся также показания психиатра, который лечил Ребекку Товар.
— Он их даст, — сказал я. — Инспектор Ланеро уже знает о причастности доктора Осорио.
— Я позвоню судье Олано, сообщу о новом повороте дела и подпишу ордеры на арест. Позвоним в полицейский участок Сантандера, чтобы подготовить совместное задержание Сауля, — пообещала Альба.
— Отлично, — согласилась Эстибалис: ей, как и мне, не терпелось закрыть тему Сауля Товара.
— Напомню, что все это не имеет отношения к убийствам Аны Белен Лианьо и Хосе Хавьера Уэто. Мы по-прежнему полагаем, что Ребекка Товар жива, и это подтверждают показания свидетеля — ее тети. В этом случае ее мотивом может быть месть. Но у нас по-прежнему нет никаких доказательств, одни гипотезы. Убийцей действительно может быть Ребекка, однако вы не предоставили ни малейших свидетельств того, за кого она себя выдает. Не говоря уже о безобразной ошибке, допущенной в отношении одного из наших лучших агентов, Милан Мартинес, — подчеркнула Альба.
— Позвольте сказать пару слов, — перебила нас доктор Гевара.
— Да, слушаем вас.
— Очень сожалею, что при визуальном осмотре тела Аны Белен Лианьо мы не нашли ни одной физической улики. После смерти нашего коллеги Андони Куэсты… в течение нескольких недель мы с инспектором Мугурусой много часов работали с теми уликами, которые удалось спасти. Очень жаль, когда человек гибнет напрасно. И все-таки кое-что мы нашли: на куртке Аны Белен обнаружилось несколько длинных темных волос. Я предположила, что волосы принадлежат самой жертве. Но семь из них имели корень, и я на всякий случай отправила их на анализ. Так вот: один из этих волос имеет совершенно другие генетические характеристики. Он принадлежит кому-то другому.
— Отличная находка, доктор, — заметила Альба, усаживаясь в кресло.
Было видно, что она устала, и это меня беспокоило.
— Итак, у нас появилось физическое доказательство личности убийцы. Единственный вывод, который мы можем сделать, — кто-то был рядом с ней незадолго до ее смерти. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мы не можем доказать, присутствовал ли этот человек в Сан-Адриане, верно? — сказала моя начальница.
— Все так. А теперь хорошие новости. Проводя осмотр тела Хосе Хавьера Уэто, на его ветровке мы нашли еще несколько волосков, и среди них все тот же черный длинный волос. Напоминаю, что пятьдесят семь процентов населения нашей страны имеют каштановые волосы, однако только у двадцати шести процентов волосы черные — это сужает поиск. Кстати, следов краски на нем не обнаружено.
— Ребекка была брюнеткой. У нее были иссиня-черные волосы, как у отца и тети, — напомнил я. — Продолжайте.
