— Я отправила оба волоса в лабораторию, и анализ показал, что они принадлежат одному и тому же лицу. Таким образом, кое-что у нас все-таки есть: один и тот же человек с черными, прямыми и длинными волосами был с обеими жертвами во время их смерти или незадолго до нее. Это все, что можно представить судье. При этом у нас нет главного: мы не знаем, кто этот человек. Позвольте мне сравнить результаты анализа с базами ДНК преступников, но, судя по упомянутым вами характеристикам, вполне вероятно, что данных этого человека, скорее всего, нет в нашей картотеке и мы ничего не найдем.
— Большое спасибо за настойчивость, доктор. Эта находка может помочь нам вычислить убийцу. Если мы найдем Ребекку Товар, достаточно будет взять у нее образец, чтобы узнать, находилась ли она с обеими жертвами, — Альба кивнула.
Вскоре она объявила, что собрание завершено. Несмотря на то что очередная неделя подходила к концу, а вечер выдался ненастным, мы втроем вышли из здания суда с искоркой надежды в глазах.
— Кстати, Унаи, поблагодари от меня дедушку. На днях он заехал в Лагуардию и передал маме несколько баночек меда и мешок засахаренного миндаля, — сказала Альба, достала из кармана своего белого пуховика прозрачный пакет и показала нам. — Он так трогательно обо мне заботится…
— Обязательно передам, — сказал я взволнованно и смущенно.
И тут неожиданно позвонил брат. Альба помахала на прощание рукой, и мы с Эстибалис остались одни посреди проспекта.
— Унаи, как ты? — спросил Герман.
— Слегка занят, честно говоря. А что?
— Хотел поговорить с тобой. Но лучше в спокойной обстановке. Ты не собираешься в эти выходные в Вильяверде?
— Собираюсь. Увидимся завтра. Может разговор немного подождать?
— Конечно, завтра и поговорим, — сказал он, хотя облегчения в его голосе я не уловил.
— Завтра я весь в твоем распоряжении, Герман, — пообещал я.
Мы прибыли в шале Сауля всего через два с половиной часа. Перед дверью Альба поставила полицейских, и к тому времени когда появились Эсти, Милан, Пенья и я, жилище окружило два патруля из полицейского участка Сантандера во главе с Пауланером.
Побережье едва подсвечивали далекие уличные фонари в других жилых комплексах, и ветер дул нам в лицо чуть более яростно, чем обычно.
Пауланер вышел нам навстречу как в воду опущенный, и я сразу понял, что дела плохи, очень плохи.
— Что случилось? — нетерпеливо крикнула Эстибалис и машинально поднесла руку к кобуре пистолета.
— Он вам не понадобится, инспектор. Сауль Товар больше ни для кого не опасен.
— Нет! — не сдержался я и вбежал в шале, не заметив, что дверь уже опечатана.
Его тело я обнаружил в гостиной.
Сауль лежал на полу полуголый; на нем были те же джинсы, в которых он встретил нас в понедельник во время обыска. Его лицо больше не озаряло победное сияние зеленых глаз.
Одна из копий старинных кантабрийских кинжалов пронзила его сердце.
25 мая 1968 года, суббота
Мать снова позвала Сару. Она проснулась в отличном настроении. Это был день рождения девочки, ей исполнилось одиннадцать: уже почти взрослая.
— Что вам угодно, мама?
Лежа в кровати, мать велела ей пройти в спальню.
— Вылей горшок и принеси мне завтрак. Сегодня прекрасный день, не так ли? — Улыбаясь, мать посмотрела в окно.
Дом Товаров не отличался живописными видами — окна выходили на узкую улочку, и, если выглянуть наружу, можно было увидеть лишь ограду соседнего участка.
— А потом спустись с братом в подвал; отец вас звал, уж не знаю зачем!
Девочка сглотнула слюну.
Вскоре она принесла поднос со стаканом молока и печеньем.
— Матушка, может быть, вы встанете сегодня? Погода и правда хорошая.
— Мы это уже обсуждали, деточка. Я дала обет Святой Хулиане, а обеты нарушать нельзя.
— Но у меня день рождения, мы могли бы выйти ненадолго погреться на солнышке…
«Мы должны выйти, мама. Мы не можем оставаться в этом доме; я знаю, что нам устроит отец», — молча умоляла Сара.
— Нет, малышка, даже не проси!
— Раз так, пусть Сауль хотя бы выйдет поиграть с ребятами, они ждут его на площади.
— И откуда в тебе это желание вечно перечить?.. А ну-ка, спускайтесь с братом в подвал, а я еще чуть-чуть вздремну.
— Хорошо, мама.
И они с братом, взявшись за руки, спустились по лестнице. Внизу их поджидал отец. Порнограф-любитель вытащил свою самодельную камеру — точно так же его отец в далеких тридцатых годах доставал свой 16-миллиметровый «Кодак», привезенный из Франции.
Он объяснил детям, что и как делать. Сара пристально смотрела на младшего брата:
— Смотри мне в глаза. Все время смотри мне в глаза. Я буду тебя защищать, Сауль.
— Нет, это я буду тебя защищать, — сказал мальчик.
— Нет, я тебя.
— Нет, я тебя.
— Нет, я тебя.
Это был их единственный способ спрятаться от реальности. Чтобы все прошло быстро и приказы отца остались в самом темном углу сырого подвала.
20 января 2017 года, пятница
