Я позвонил Герману около половины третьего. Он по-прежнему не появлялся, хотя был не из тех, кто опаздывает без предупреждения. На звонок не ответил: включился автоответчик, приглашая записаться к нему на консультацию.
Мы молча жевали бобы с перцем чили и чоризо, которые дед пожарил в печке на открытом огне. Затем дед отправился вздремнуть, а я так и сидел на кухне, задумчиво глядя в огонь. Я отдыхал. Восстанавливался.
Когда стемнело, необъяснимое отсутствие брата встревожило нас не на шутку.
— Дед, а Герман говорил тебе что-нибудь, кроме того, что приедет утром? — спросил я, подбросив дров в огонь, чтобы получше протопить дом на ночь.
— Да, сынок, он кое-что рассказал — и добавил, что хочет поговорить с тобой.
Мы с Германом часто рассказывали дедушке о нашей работе, даже такое, о чем нельзя говорить с посторонними из соображений профессиональной этики. Но доверять свои тайны деду было более безопасно, чем каменной статуе: дед был сама надежность. А благодаря своему почти столетнему опыту часто помогал по-другому взглянуть на текущие проблемы.
— Может, расскажешь?
— Не знаю, имею ли я право… Видишь ли, он немного переживает из-за того, что обнаружил у своей девушки.
— Его девушка — это Беатрис, мой логопед?
— Да. Что-то связанное с ее офисом… Помнишь то здание в Сан-Антонио, о котором я тебе рассказывал: во время Гражданской войны в нем разобрали купол, чтобы засунуть туда пулемет?
— Да, дедушка. Дом Пандо-Аргуэльес.
— Так вот, Герман обнаружил, что в здании нет офисов в аренду. Его выкупил застройщик, но работы были приостановлены до завершения реформы. К Герману в офис обратился клиент с вопросом, связанным с аукционом. В общем, этого клиента очень удивило, что подружка Германа работает в этом месте; он что-то разузнал, и выяснилось, что там нет никакой Беатрис… как ее, Коррес?
— Да, Коррес.
— Он говорит, что она не может снимать в этом доме офис, что по закону застройщик не имеет права ничего ей сдавать. Он сказал, что хотел бы обсудить это с тобой, прежде чем поговорить с ней, чтобы узнать, что ты думаешь.
— Думаю, они сдавали офис нелегально.
— Наверное, так оно и есть. И все-таки наш паренек не из тех, кто исчезает, не предупредив… Давай-ка позвоним ему еще раз?
— Давай позвоним.
На всякий случай я написал нашим ребятам, но никто не видел Германа в Витории. Все предполагали, что он с Беатрис. Я позвонил Беатрис, но телефон был выключен.
Мы с дедушкой сидели у плиты в кухне. В полночь я уговорил его прилечь, пообещав, что на следующий день отправлюсь в Виторию и разыщу Германа.
— Дедушка, он взрослый человек. Может, он со своей девушкой в кино или они заняты чем-то интимным… Если один раз в жизни он повел себя безответственно или ему не пришло в голову нас предупредить, мы не будем сильно расстраиваться по этому поводу, хорошо?
— Конечно, — сказал дед, но я услышал другое: «Ты не успокоил меня, сынок». — Завтра, когда вы с ним обо всем поговорите, скажи ему, что сегодня рано утром я встретил одну девчонку из вашей тусовки, ту, которая с Асьером: она приехала погулять в наших местах, проходила мимо и хотела поговорить с кем-то из вас.
— Жена Асьера, Арасели?
— Она самая. Я не спросил, чего ей нужно, — она очень нервничала. Идет и говорит: «Я ищу твоего внука» или что-то в этом роде. А потом убежала. Торопилась, наверное. Завтра расскажи про это Герману.
«Какого черта Арасели приехала в Вильяверде искать Германа? — удивленно подумал я. — Или она хотела поговорить со мной?»
Я лег, хотя сна не было ни в одном глазу. Я был слишком возбужден и злился на Германа за то, что тот не явился и не предупредил нас.
Не давал мне покоя и визит Арасели. Она никогда не являлась моим близким другом, откровенности между нами не было, но в последнее время я находил ее странной, взвинченной, встревоженной.
Мне хотелось сделать хоть что-то полезное, пока я час за часом лежал в темной спальне. У меня в голове крутились имена. Три фальшивые аккаунта, с которых кто-то общался с Аннабель: Женева, Линетт, Бегонья Кортахарена. Возможно, в одном из них скрывается ключ. Имя, имевшее для Ребекки особое значение, и возможно, как-то связанное с обрядом кельтской Тройной Смерти. Повешенные, веревка, алтарь, вода… Чтобы убить время, я взял телефон, который оставил включенным на случай, если позвонит Герман, и поискал значение имени Ребекка.
То, что я обнаружил, показалось мне, по крайней мере, любопытным. «Ребекка» было библейским именем — точнее говоря, еврейским. Это слово можно было перевести как «веревка» или «петля». Однако по-гречески оно имело отношение к плодородию, а на арамейском означало богиню-землю. Так звали жену Исаака, сына Авраама, женившегося на своей собственной сестре Саре. Любопытно найти столь откровенный намек на инцест в такой семье, как Товары…
