«Нет, конечно, — ответил я: мне было не до шуток. — Для всех четверых она была первой. Это произошло в июле 1992 года; мы получили стипендию и поехали строить кельтскую деревню в Кантабрии. И еще кое-что: Ребекка Товар, четырнадцатилетняя девочка, подвешенная за ноги на дереве в Фонтибре, а также ее отец были в том же лагере».
— Хватит, Унаи. Пока достаточно. Теперь с тобой говорит твой шеф, который за тебя поручился.
«Нас проконсультировал специалист по кельтской культуре: возможно, способ умерщвления обеих женщин — ритуал жертвоприношения, который практиковали более двух тысяч лет назад по всей территории кельто-иберийского влияния, включая эти земли, а также Кантабрию. Кельтская Тройная Смерть: жертвы сожжены, повешены и утоплены в воде, символизирующей плодородие. Поскольку мы подозреваем, что Ребекка тоже была беременна, это означает ритуальные наказания: кто-то решил, что из обеих получатся плохие матери. Согласно обряду, нерожденный ребенок будет передан трем Матрам, богиням-матерям из кельтского пантеона».
— Боже, неужели снова… Только не психопат, — прошептала Альба, поднеся руки к лицу: в этом жесте сквозило отчаяние. Она всегда была сдержана в выражении своих эмоций, и меня поразила уязвимость, которой Альба не стеснялась в моем присутствии.
— Что ты думаешь обо всем этом как психолог-криминалист? — спросила она.
«Чтобы стать серийным убийцей, нужно совершить три убийства, соблюдая между ними период затишья, ты и сама это знаешь. Но мы не можем игнорировать сходство в почерке обоих убийц, да и жертвы похожи: незамужние беременные женщины. Выглядит все это так себе, Альба. Я бы сказал, похоже на начало серии. К сожалению, буря в Сан-Адриане послужила на руку убийце или убийцам. Думаю, что если те же убийцы действовали в Фонтибре, труп они спрятали, опасаясь выдать себя полиции. Тело Аны Белен, вопреки всем расчетам, обнаружили горцы: зимой это место пустынно, к тому же преступление было совершено в будний день. Убийца собирался вернуться за котлом, украденным, скорее всего, для обряда. Молчание прессы, как и безнаказанность злодеев, стала, возможно, роковой ошибкой. Они обнаглеют, поверят в свою неуязвимость. Боюсь, это может сократить период затишья».
Прочитав мое сообщение, Альба опустилась на скамейку напротив виллы София, дворца девятнадцатого века в восточном стиле, будто бы прилетевшего в наш город из «Тысячи и одной ночи» и мало напоминающего резиденцию леэндакари[22], и неподвижно смотрела на странный шар, венчающий его купол, на минареты, словно где-то там был спрятан ключ к тайнам всего мироздания.
— Итак, ты ни слова не упомянул о том, что знаком с жертвой, и все равно влез в это дело. Я готова была за тебя поручиться, при том, что сама я сейчас в непростой ситуации и из-за беременности меня, возможно, ожидает скандал; а ты… ты скрыл от меня эту информацию? Что за нечистоплотность?
Я кивнул: она была права.
— Унаи, ты не имеешь права нарушать правила и иерархию из-за личных мотивов. Ты нас всех подставляешь; ты уже делал это однажды. Как ты можешь преспокойно вернуться к работе, скрыв от меня такие важные для расследования данные?
