Темнота сгустилась, на черном небе во всю ширь открылись звезды. Но они не в силах были побороть темноту подступившей ночи. Огни керосиновых ламп загорелись еще ярче. Свет из окон бледными полосками упал на снег. Над особняком из покосившейся трубы завился дымок. Большой дом затих, затаился, все заснули тихим сном. Никто не крикнет, ничего не брякнет, наступила мертвая тишина. Лишь изредка ее нарушали лай собак, шаги часовых и шум ветра. Он вовсю хозяйничал за стенами двухэтажного дома.
Дочь уснула, однако родители не смогли уснуть до самого рассвета.
– Какая тихая ночь, – тихо прошептала Аликс, сложив голову на руку Ники. – Только в душе почему-то шумно и тяжело.
– Прости меня, Аликс. Это я виноват в том, что вы оказались здесь.
– Не вини себя, Ники.
– Понимаешь, я хотел предотвратить гражданскую войну в России, но чиновники и генералы все решили по-своему. Когда они поймут, что натворили, то будет уже слишком поздно.
– Я прекрасно понимаю тебя, Ники.
– Я понял свою ошибку. Надо было народу жизнь делать легче. Мне просто не хватило времени. Где теперь чиновники и генералы, которые нам льстили? Все исчезли, все пропали, как будто их никогда и не было рядом с нами.
– Пусть это будет на их совести.
– Мне было тяжело принимать решения, которые коренным образом могли бы изменить жизнь простых людей. Как я мог мгновенно разрушить своими руками то, что веками строили мои предки? Пойми меня, пожалуйста, Аликс!
– Не печалься, Ники. Если нам суждено будет шагнуть на Голгофу, то пусть так и будет. Лишь бы наши дети не пострадали.
– Не страшись, Аликс, Бог милосерден. Создатель лучше нас знает, что нам на пользу, а что во вред.
– Что дальше будет можно только гадать, Ники.
Муж почувствовал тихое и теплое дыхание жены. Аликс точили слезы, ее подбородок вздрагивал. Сердце женщины провалилось куда-то в бесконечную пропасть. Ей стало страшно за семью. Охваченная смутным смятением она чувствовала, что с ними должно было произойти то, чего никогда не было в их жизни. Это было недалеким предчувствием.
– Что тут поделаешь, если жизнь и судьба так распорядились. Отдохни не терзай себя.
Всю ночь густая темнота пыталась усыпить Романовых, но они, проплакав всю ночь из-за неотвязных дум, проговорили почти до самого рассвета. Они спали, может быть, час, а может быть два. Романовы умолкли только тогда, когда на востоке начали гаснуть белые звезды.
После завтрака в восемь утра обоз отправился в путь. После того как на востоке небо раскололось, и туда хлынул рассвет, на пути встал Тобол с широко разлившейся водой. Лед на реке заметно истончился, во многих местах виднелись полыньи и трещины. Аликс испугалась, и наотрез отказалась переезжать через реку.
– Я боюсь, что лед не выдержит, – жалким голосом сказала государыня.
В это время свет сразил темноту, и она, как всегда, бесславно проиграв свою очередную битву, исчезла за горизонтом. Потом поднялось солнце, и все пространство заметно повеселело.
Увидев, что река представляет собой серьезное препятствие, Яковлев приказал, чтобы из ближайшего села доставили доски и вызвали паром. Скоро привезли доски, и подошел паром. Солдаты проложили доски, и Аликс с Марией покусывая губы и с беспокойством озираясь по сторонам, по хлипкому льду осторожно добрались до парома, который тут же доставил их на другой берег.
Ники же, равнодушно махнув на все рукой, схватился заледеневшими ладонями за узду, и умело, управляя животными, выехал на реку. Но перед водой кони уперлись и ни за что не захотели лезть в нее, тогда государь настойчиво дернул за узду и они, беспокойно похрапывая и вздрагивая всем телом, перешли водное русло. Оказавшись на другом берегу, Романов на ходу соскочил с тарантаса и едва устоял на ногах, ухватившись за его край.
Следом благополучно перебрался на другой берег остальной гужевой транспорт. Ничего непредвиденного при переправе через опасную реку не случилось. Большая река осталась позади. Она была последним серьезным препятствием на дороге. Возницы, не останавливаясь ни на минуту, погнали лошадей вперед. И они, перебирая тонкими воронеными ногами и горячо раздувая ноздри, понеслись как бешеные. Установилась глухая тишина, нарушаемая движением телег по земле, топотом лошадиных копыт и негромким разговором между Романовым и Яковлевым.
– Народ при вас, Николай Александрович, очень бедно жил.
– Василий Васильевич, я делал все, что от меня зависело, чтобы улучшить положение русского народа. Мы провели несколько крупных реформ в промышленности и в сельском хозяйстве. В результате предпринятых мер появилось много заводов и фабрик. К одна тысяча тринадцатому году экономика достигла небывалых результатов. По темпам развития мы смогли опередить многие страны Европы. Мы установили в государстве самую маленькую сумму налогов, намного меньшую, чем в Европе. Объем золотого запаса увеличился до небывалых размеров. Рубль полностью обеспечивался золотом.
– А разве от этого рабочим и крестьянам стало лучше?
