В ходе переговоров Свердлов приказал чрезвычайному комиссару доставить Романовых в Екатеринбург и там передать их Уральскому Совету. После разговора с Москвой Яковлев вернулся на станцию Люблянская, подцепил к паровозу вагоны и короткий состав, проглатывая версты, побежал обратно в Тюмень.
Обеспокоенные узники долгим взглядом глядели в окно на густо рассыпанные неподвижные звезды, предостерегающе мигавшие в вышине. И сколько бы Ники, Аликс и Мария не смотрели на далекие миры, они так и не смогли разглядеть, что ждет их сегодня или завтра. Они смогли рассмотреть лишь ближайшие минуты своей жизни. Неужели будущее не сулит им ничего хорошего?
Ночью паровоз устало, вздохнув, остановился на станции Тюмень. Романовы выглянули в окно и увидели удивительно знакомый пейзаж. На железнодорожных путях шумели двигающиеся вагоны, звенели буфера, стучали колеса. Натруженным голосом кричал закопченный паровоз.
Вскоре поезд с Романовыми отправился в Екатеринбург. Он резво выбежал из города, пробежал через поле, пересек проселочную дорогу и забежал в лес. Мимо стремительно понеслись телеграфные столбы, станции и полустанки. На рассвете тридцатого апреля поезд, испуганно вскричав, вошел в город Екатеринбург. Романовы, почувствовав во всем теле бешеную усталость, оделись и приготовились к выходу, но поезд, не доезжая двух верст до вокзала, вдруг включил тормоза. Вагоны заскрипели, зашатались. Через короткое время поезд остановился. Арестанты выглянули в окно и увидели шумную толпу. Подобно мятежному огню забушевали гневные возгласы. Кто-то свистел, кто-то дико орал, приправляя крики ядреной матерщиной. Крики, безумный хохот, оглушительный свист и неясные угрозы слились в один громкий шум.
– Наконец-то эти подлюги в наших руках.
– Задушить их надо гадюк!
– Дайте, я плюну Романову в его ненавистную рожу.
В это время между толпой и Романовыми неожиданно остановился поезд. Он на одну минуту отрезал узников от толпы. В этот миг состав с узниками, вздрогнув, набрал скорость и после недолгого хода, остановился на станции Екатеринбург II. Застывший на рельсах поезд тут же оцепили красногвардейцы. Яковлев, сухо попрощавшись с узниками, покинул вагон. Романовы не смогли не заметить, что из холодных глаз комиссара исчезло теплое выражение. Его взгляд стал непроницаемым, и Романовы сразу же поняли, что за всеми его поступками стояли ложь и притворство.
***
Арестанты по гремящей лесенке сошли на грешную уральскую землю. Около поезда Романовых встретила верхушка Уральского Совета: председатель А.Г. Белобородов, его заместитель Б.В. Дидковский, член президиума Совета Ф. И. Голощекин. Белобородов оглядел долгим испытующим взглядом Ники, Аликс и Марию и холодно поздоровался. Романов перехватил этот взгляд, и он ему сказал больше всех слов. В глазах уральского комиссара была торжествующая усмешка. Белобородов самодовольным голосом приказал узникам сесть в автомобиль шофера Самохвалова, и громоздкие автомобили тут же понеслись по городу. Замелькали улицы, переулки, дома деревья. Шумные моторы заглохли только когда оказались возле приземистого дома Ипатьева.
Романовы с замиранием сердца оглядели особняк. Они заметили, что он состоял из полуподвала и верхнего этажа, передний фасад дома и ворота выходили на Вознесенский проспект. Позади особняка виднелись хозяйственные постройки. Прямо ко двору примыкал небольшой сад, где росли акации, сирень, ель, береза, тополя, липы, а узкий двор был вымощен черными плитами. Особняк был добротным, просторным и одним из самых красивых на проспекте.
Незадолго до прибытия Романовых в Екатеринбург его приобрел военный инженер Н.Н. Ипатьев. Перед приездом царской семьи член исполкома П.Л. Войков вызвал к себе Н.Н. Ипатьева и объявил ему, что ввиду чрезвычайной ситуации его дом вместе с мебелью реквизируются и поступают в распоряжение Уральского Совета. После отмены режима чрезвычайной ситуации Войков пообещал возвратить дом законному владельцу. В тот же день Ипатьев отдал ключи от особняка и его взял под охрану отряд особого назначения, набранный из рабочих Сысертского завода и Злоказовской фабрики. Красногвардейцы заняли полуподвал дома Ипатьева и верхний этаж дома Попова, расположенного на другой стороне улицы.
Комиссары браво соскочили с автомобиля.
– Граждане Романовы, можете пройти в дом, – строго приказал Голощекин и, кинув на князя Долгорукова яростный взгляд, неприязненно спросил: – Кто вы, представьтесь?
– Князь Василий Александрович Долгоруков.
– Отвезите Долгорукова в тюрьму, – вздернув вверх брови, распорядился Голощекин.
Князя Василия Александровича тут же арестовали и на автомобиле Полузадова отправили в городскую тюрьму. В это же время улица наполнилась людским говором. К дому Ипатьева со всех сторон потянулись любопытные горожане.
– Чрезвычайка вы куда смотрите? – воинственно заорал Голощекин и оробевший народ, давя друг друга, кинулся врассыпную.
