– А как вы могли допустить гибель людей на Ходынском поле? – угрюмо спросил Медведев.
– Все произошло по трагической случайности. Это не первый и не последний случай. Такие непредвиденные события часто происходят там, где собирается большое скопление народа. Хотя вина чиновников в этом деле, несомненна. Они не продумали возможные последствия такого мероприятия. Но тогда никто и подумать не мог, что народ может повести себя так. Впрочем, я не оправдываюсь. Я эти трагедии пропустил через себя. Мне кривить душой перед вами незачем. Я с болью вспоминаю об этих случаях.
Горькая, застарелая боль как будто схватила Романова за самое сердце. Он явственно почувствовал ее саднящую тяжесть. Он даже шевельнул плечами, чтобы освободится от нее. Ники замолчал, машинально прикурил папиросу и, словно что-то прикидывая в уме, низко опустил голову. Но после первой же затяжки боль усилилась, и он тут же затушил папиросу.
Медведев, заметив растерянность бывшего царя, недоуменно пожал плечами и окинул Романова злобным взглядом. По его лицу пробежало что-то недоверчивое и что-то недоброе.
– Народ никогда не простит вам трехсотлетнее рабство. Теперь все ответят и князья, и генералы, и чиновники, и казаки, и купчишки. Никому несдобровать будет! А вам Романовым в первую очередь, – не скрывая враждебного чувства, вскрикнул Медведев.
– Вы меня не напугаете. Я не из пугливых людей.
В это время шальной ветер принес мелодичные удары колоколов Вознесенской церкви. Не проронив больше ни слова, государь невольно заслушался колокольным перезвоном. Он напомнил ему о тяжести обрушившегося на его плечи несчастья. Ники, печально повесив голову, так глубоко вздохнул, как будто сбросил с себя непосильную тяжесть. Задохнувшись крепчайшим самосадом, Романов не смог скрыть своей растерянности.
В Екатеринбурге у Романовых открылась новая страница жизни. Они всей душой болели от скуки и одиночества. Ни о каком душевном равновесии не могло быть и речи. Им было тоскливо, их мучило бесконечное насилие, грубость и унижение. Государыня день ото дня становилась все молчаливей и задумчивей. Государь же невыносимо страдал от отсутствия физической работы, потому что не мог ни одного дня прожить без дела. Но он не имел права показать свою слабость. Мария вела неспешные разговоры с охраной и вскоре знала про них абсолютно все. Она была очень общительной и доброй девушкой.
Романовы целыми вечерами просиживали за книгами из личной библиотеки инженера Ипатьева. Книги водворяли в их души мирный покой и разгоняли тоску. Они раскрывали перед узниками неведомый доселе им мир. Невыносимую жизнь сглаживали прогулки по тесному саду или игра в любимый безик. Однако больше всего царской семье помогали терпеть унижения и издевательства над собой непрестанные молитвы и искренняя вера в Бога. Успокаивая себя, они часто молились ему.
Дни текли за днями и проходили, в общем-то, скучно и однообразно. Романовы плохо ели, нехотя пили, потому что очень беспокоило будущее. Их уже ничто не радовало и не волновало. Охваченные тревогой и беспокойством они задыхались в доме Ипатьева от отсутствия свежего воздуха. И все же неистребимое стремление к свободе у них было сильнее всего.
***
Наступила буйная сибирская весна, воздух в Тобольске наполнился благоуханием. Весна живо взволновала все живое. Дни стали теплыми и светлыми. Снег недавно стаял, земля закурилась, в природе повеяло жизнью. По шершавым стволам хвойных деревьев потекла пахучая смола. Воздух в лесу насытился терпким запахом весны. Возле реки черемуховые и рябиновые кусты покрылись нежной листвой. Кое-где зазеленели лужайки, бугры, запестрели первые полевые цветы, запахло духмяными травами. Однако деревья в лесу еще не успели одеться в зеленую одежду и стояли голыми.
В это время вся живность ожила. Пернатые стали суетливо вить гнезда и прячась в кустах и деревьях, на разные голоса запели песни. Они заливались так, как будто хотели перепеть друг друга. В один из мучительных весенних дней в Тобольск прибыл отряд латышей во главе с Родионовым. Выглядел командир нового отряда не интеллигентно, имел на вид лет тридцать и вел себя грубо. В его низкой фигуре было что-то мерзкое. Он всегда натягивал на свое неприветливое лицо наглую улыбку, что делало выражение его лица неумолимо страшным. Родионов одним своим видом вызывал отвращение у царских детей. Он был им неприятен. Они глядели на него как на диковинного зверя. В его душе невозможно было отыскать что-нибудь человеческое. Это было бы пустой тратой драгоценного времени, потому что в его душе и не могло обнаружиться никаких великодушных чувств.
