Когда Романовы воссоединились, их радости не было предела. Их души мгновенно затопил теплый радостный поток, враз изменивший их до неузнаваемости. Наконец-то после бесконечных и мучительных дней они снова встретились. Романовы с жадностью ждали этого момента. Они обнимались, целовались и радовались, что их долгожданная встреча состоялась. Все их сердечные раны в один миг залечились. Романовы прямо сияли сердечной радостью и блаженством. Ощущение радости немного вывело царскую семью из тягостного чувства довлевшее над ними все последнее время. В восторге они не могли наглядеться друг на друга. Родителей настигло такое счастливое чувство, что они, непрестанно крестясь, страстно благодарили Бога за то, что он вернул им их детей живыми и здоровыми. У них как будто огромный валун с души скатился. Весь день прошел в радости воссоединения. Дом Ипатьева на один день наполнился новыми живительными звуками, гомоном и смехом. У Романовых вспыхнули такие чувства, что сложно было отыскать слова, чтобы описать их силу. Утешившись, Романовы встряхнулись и немного приободрились.
Это была удивительно дружная и единая семья. Они всегда искренно скучали друг по другу. Невозможно было вырвать кого-нибудь из семейного круга, чтобы это не отразилось на самочувствии других. Это был райский островок добра, любви и нежности друг другу. Вместе с ними радовался и Матвей Васильев.
До лета оставались считанные дни. На землю сошло благодатное уральское тепло. Солнце испепелило залежавшийся в лесу снег. В городе зацвели яблони и черемуха. Щедро и пышно распустились цветы, наросла зеленая трава. Разноцветный и медовый аромат захлестнул все улицы Екатеринбурга. Вечерние и утренние зори сблизились. В эти дни небо стало необыкновенно синим. Можно было часами любоваться небесной глубиной, где птицы веселясь, чертили замысловатые фигуры.
Скоро весна приблизилась к концу, и грянуло дружное лето. Вся природа радовалась жизни. Однако у царской же семьи наступили дни полные тревог. Им было тягостно жить под арестом и полной неизвестностью в своей судьбе. Жизнь становилась час от часу тяжелой. Караульные делали все, чтобы усложнить жизнь царской семьи в доме Ипатьева. Нигде им не жилось так плохо, как в Екатеринбурге. Не один раз у Романовых мутилась душа от дурных предчувствий и от тяжелых навязчивых дум. Царская семья все острее и острее ощущала отвратительные чувства. Если в Тобольске они чувствовали себя на месте зверя, которого безостановочно гнали охотники с собаками и которому ни за что не оторваться от смертельной погони, то на Урале Романовы оказались на месте медведя, запертого охотниками в тесной берлоге. Однако Романов никого не винил кроме себя самого и не оправдывал себя сложившимися неблагоприятными жизненными обстоятельствами. Что случилось, то случилось. Что тут сделаешь?
В то же время Уральский Совет сделал все, чтобы у Романовых не осталось ни единого шанса выйти из трудного положения. Уже ничто не могло спасти царскую семью. Их могло спасти только чудо или счастливая случайность. Но чуда им не нужно было. Им нужен был мир в России и жизнь среди русского народа. Но ни тому, ни другому не суждено было случиться. Уверенность в освобождении у Романовых заколебалась. С каждым новым днем Романовы все глубже и глубже начали погружаться в православную веру. Им больше не хотелось сопротивляться резким порывам ветра. Сколько можно идти наперекор всем и всему? Запас душевной прочности у царской семьи давно иссяк. Они уже израсходовали все силы. Намного легче было подчиниться тому, что случилось в их жизни.
Павел Хохряков, сдав Романовых Уралсовету, в Тобольск больше не вернулся.
***
Разгорелось яростное уральское лето. Зацвели цветы, неумолчно закричали птицы, ожило все живое. Над городом безразлично сияло горячее косматое солнце. Ему словно не было никакого дела до того, что творилось на этой земле. Оно не выражало ни гнева, ни радости.
То лето началось с дождями и грозами. Кривые молнии без конца пронзали иссиня-черное небо от края и до края. Громыхал гром, а теплые ливни щедро поили уральскую землю. Но после дождя снова появлялось косматое солнце и тогда на деревьях тесного сада возле дома Ипатьева во весь голос начинали петь птицы.
Вскоре день значительно увеличился, а ночи укоротились. Не успеет на западе померкнуть алая заря, как на востоке уже начинал желтеть рассвет. Мир на Урале стал выше и просторнее, но только не для узников дома Ипатьева.
В начале июня к Романовым наведался доктор Деревенко. На первом этаже дома Ипатьева он столкнулся с неизвестным ему мужчиной.
– Зачем вы сюда пожаловали? – незнакомец нахмурил брови с актерской строгостью.
– Я пришел осмотреть Алексея Николаевича, – невозмутимо ответил доктор.
– Идите за мной – скупо обронил мужчина, и они вдвоем поднялись в комнату Алексея.
