Иэн хмуро кивнул и засунул копии в папку вместе с видеокассетой.
— Твой материал? — Эмили показала на кассету. Он снова кивнул.
— Да. Черновой вариант. Сэм собирался… — Голос его дрогнул. — Сэм собирался смонтировать его сам, но теперь мне придется предоставить это ребятам в Нью-Йорке.
Он пошарил в кармане пиджака и достал еще один сверток.
— Думаю, лучше мне забросить это в посольство, чтобы мой приятель отослал его завтра с диппочтой. — Он протянул руку к одной из двух оставшихся кассет с записями, сделанными в Сан-Сити. — Оставлю здесь для этого подонка, пусть подавится.
Эмили прищурилась.
— А зачем ему вообще это отдавать? Он убил Сэма, и, если бы у него была возможность, убил бы и нас.
Иэн вздохнул.
— Я знаю. Но был уговор. А уговор есть уговор, даже если он с самим дьяволом. — Он помахал кассетой. — К тому же мы получили, что хотели. И разрази меня гром, если я когда-нибудь еще опущусь до того, чтобы в самом деле использовать такую вещь против кого бы то ни было — будь он даже таким подонком, как Мюллер.
Эмили ничего не ответила. Он наклонился, поцеловал ее и ушел по своим делам. А она осталась в студии. Девушка сидела молча, напряженно думая. Иэн хороший человек. Возможно, даже слишком хороший. Его чувство долга не позволит ему мстить Эрику Мюллеру — даже после того, как тот убил его лучшего друга. Она вытерла слезы, навернувшиеся при воспоминании о бодром, озорном лице Сэма Ноулза.
Наконец Эмили тряхнула головой и взяла последнюю копию видеозаписи. Нельзя оставлять предательство Мюллера безнаказанным.
Она открыла телефонную книгу. Еще одна курьерская служба Йоханнесбурга скоро доставит запечатанный сверток в министерство правопорядка.
Даже при выключенном кондиционере в офисе казалось холодно. Эрик Мюллер с ужасом смотрел на лежащий перед ним на столе полицейский отчет. Судебно-медицинская экспертиза и розыскная работа, наконец позволили установить личность погибшего в подорванном
Сэмюэль Ноулз. Возраст — тридцать семь. Гражданство — США. Профессия — телеоператор.
Господи. Это катастрофа. Хуже и быть не могло. Он отдал документы АНК, захваченные в Гавамбе, американским журналистам! И они находятся у них в руках уже сорок восемь часов — двое суток драгоценного времени — вполне достаточного для того, чтобы переправить содержащуюся в документах информацию далеко за пределы ЮАР.
Настоящая катастрофа. Даже белые в этой стране все больше испытывают неудовлетворенность и разочарование правительством Форстера. Дорогостоящая военная кампания за рубежом, кровопролитные столкновения внутри страны и разваливающаяся экономика сильно отразились на популярности Карла Форстера. Однако до сих пор белая оппозиция не выходила за рамки отдельных злобных выпадов или случайных и без труда подавляемых студенческих демонстраций. Но все изменится, как только история с «Голубым экспрессом» будет обнародована за рубежом.
Мюллер горестно усмехнулся. Большинство африканеров и других белых южноафриканцев простили бы своим самозваным лидерам любую жестокость в отношении черных, цветных или индийцев. Однако предательство и обман белых соплеменников едва ли будут восприняты с такою же снисходительностью.
Отодвинув в сторону рапорт полицейского управления, он принялся рыться в ящиках стола. Надвигающийся на ЮАР кризис его мало заботит, зато собственная судьба — волнует, да еще как. Когда американское телевидение начнет транслировать свой сюжет, лучше ему быть за тысячи миль отсюда.
Мюллер разложил на столе множество поддельных кредитных карточек, паспортов и дорожных чеков — их было столько, что хватило бы на три легенды, которые могут ему понадобиться, чтобы исчезнуть раз и навсегда. Нет смысла тянуть. Первая же новость о документах, которые он передал американцам, разнесется по всему свету как лесной пожар.
Он встал, взял пиджак, набил бумагами портфель и быстро вышел в приемную.
Рыжеволосая Айрин Руссув с удивлением оторвалась от диктофона.
Мюллер приподнял свой портфель.
— Остаток дня меня не будет, мисс Руссув. Есть кое-какие неотложные дела. Позвоните в гараж, чтобы приготовили мою машину.
Он повернулся и направился к двери, не дожидаясь ответа. Если поторопиться, то можно поспеть на дневной рейс в Лондон. Тогда к рассвету завтрашнего дня, он уже растворится в одном из многолюдных европейских городов.
Погруженный в свои мысли, он не заметил, как секретарша неохотно и неуверенно протянула руку к телефону.
Мюллер спускался в гараж министерства, перепрыгивая через две ступеньки. У него как гора с плеч свалилась. Лучше быть богатым изгнанником в Европе, чем лежать в безымянной могиле в ЮАР.
Когда он вошел в небольшой подземный гараж, которым пользовались высокопоставленные чиновники министерства, на губах его уже играла улыбка.
