Но эта улыбка моментально улетучилась при виде четверых человек возле его
— Куда-нибудь едете, Эрик? — Ван дер Хейден кивнул на пухлый портфель.
Нет, ничего страшного. Мюллер облизнул внезапно пересохшие губы.
— Да просто взял кое-какую работу на дом. Вы позволите? — он сделал шаг к машине.
По едва заметному знаку ван дер Хейдена двое угрюмых мужчин вышли вперед, преградив ему путь. Третий продолжал стоять рядом с боссом.
Ван дер Хейден покачал головой.
— Очень сожалею, но, боюсь, пока не могу вас отпустить, Эрик. — Он неприятно улыбнулся. — Есть небольшое дело, которое президент просил меня… ну, скажем, обсудить с вами.
Мюллер почувствовал, как у него задрожали руки, и убрал их за спину.
— Да?
Ван дер Хейден медленно кивнул, улыбка на его лице превратилась в оскал.
— Кажется, это касается видеокассеты, Эрик. Той, на которой записаны вы и какой-то черный мальчик.
Они все знают! Эти подлые американцы наврали! В конце концов они его продали. Живот Мюллера свело судорогой, и он с трудом сглотнул. О Господи. Им все известно.
Ноги у него подкосились, и он повалился вперед, в оцепенении наблюдая, как из его портфель высыпается на бетонный пол кипа поддельных документов и дорожных чеков. Агенты ван дер Хейдена сгребли его под руки и рывком поставили на ноги.
Ван дер Хейден взглянул на многочисленные паспорта и деньги, а потом поднял глаза на объятое ужасом лицо Мюллера.
— Так-так, Эрик. Работа у вас не менее странная, чем ваши сексуальные привычки. Кто-нибудь мог бы подумать, что вы собрались покинуть нашу любимую родину. — Улыбка на его лице сменилась гримасой отвращения. — Заберите эту грязную свинью, любителя мальчиков. Мне надо задать ему несколько вопросов в приватной обстановке.
Нет! Мюллер почувствовал, что у него кровь стынет в жилах. Он точно знал, что имеет в виду ван дер Хейден. Пытка. Бесконечная пытка, от которой сходят с ума. У него опять подогнулись колени. Одно дело причинять боль, и совсем другое — ее испытывать! Боже, прошу Тебя, впервые за несколько десятилетий обратился он к Небу, подари мне пулю в затылок. Что угодно, только не ЭТО.
— Мариус, подождите! Пожалуйста! — Он извивался в руках двух агентов, державших его мертвой хваткой. — Вам нет нужды этого делать! Я все скажу! Все! Клянусь вам!
Ван дер Хейден опять кивнул своим людям. Один из них схватил Мюллера за горло, заставив его замолчать.
Ван дер Хейден шагнул вперед и с притворной ласковостью дотронулся до красной, заплаканной щеки Мюллера.
— О, Эрик. Я знаю, что ты заговоришь. Я знаю. Но почему ты хочешь лишить нас нашего маленького удовольствия? — Он покачал головой, изображая сожаление. — В любом случае президент уже распорядился насчет того, какой смертью тебе умереть. Так что,
Отступив назад, он стал смотреть, как его люди тащат брыкающегося Эрика Мюллера в ожидающий их фургон без опознавательных знаков.
Бывшему шефу военной разведки ЮАР предстояло узнать, каково это — лежать беззащитным перед безжалостными людьми.
Копировальная машина снова и снова вспыхивала ярким светом, ритмично освещая напряженное, полное решимости лицо Эмили ван дер Хейден. Она стояла вплотную к машине, внимательно следя, как листы документов АНК, которые они выманили у Эрика Мюллера, по очереди исчезают в чреве машины, затем вылезают наружу, и так снова и снова. Готовые комплекты громоздились на другом конце копировального стола. Сзади раздался голос Иэна Шерфилда.
— Все же я не уверен, что в этом есть необходимость. И какой-либо смысл. Я хочу сказать, информация и без того уже пошла. — Он посмотрел на часы. — Часа через два весь мир узнает о том, что в действительности произошло с «Голубым экспрессом» и вашим правительством. Форстер уже не сможет загнать джинна обратно в бутылку.
Убрав прядь волос, упавшую на глаза, Эмили внимательно склонилась над копировальной машиной. Двадцать копий уже есть, нужно еще двадцать. Затем она повернулась к Иэну.
— Он, возможно, и не в силах остановить распространение информации по всему остальному миру, но с легкостью может скрыть ее от граждан ЮАР.
Ее слова, похоже, не убедили Иэна. Ему казалось невероятным, чтобы цензура, какой бы жесткой она ни была, могла воспрепятствовать проникновению в страну столь сенсационной информации. В конце концов, слишком у многих здесь есть коротковолновые приемники, принимающие информацию со всего света. Он высказал свои соображения Эмили.
