Воины Дола так и не увидели ни одного из своих западных соседей, и Осберн сильно беспокоился, когда думал, что грабители направились в сторону Холмов Хартшоу. Если так, то лучшее, на что он надеялся, это на возможное бегство Эльфхильд из дома в какой-нибудь другой дом или даже в лес, который был хорошо ей знаком.
Тем временем он приказал своим воинам незаметно спуститься вниз по течению вдоль потока. Осберн сказал:
– Если и возможно чем-то помочь с нашего берега, мы поможем, а для этого нужно скорее собрать жителей нижних поселений, составив отряд побольше. Жаль только, что разбойников защищает эта водная преграда.
И вот воины Дола пошли по берегу реки. Время от времени кто-то из грабителей поворачивал к потоку, чтобы взглянуть на отряд и пускал в их сторону стрелу, впрочем, не нанося никакого вреда. Наконец, когда люди Осберна уже приближались к Излучине Расколотого холма, часть неприятельского отряда направилась к реке, но немногим более половины его всадников продолжили путь вниз по долине. Как раз в это время к воинам Ведермеля присоединилось множество людей из селений, что лежали ниже по течению, это всё были крепкие ребята, хорошо владеющие метательным оружием.
Стоит ли говорить, что воины и с одного, и с другого берега подъезжали всё ближе к Излучине Расколотого холма? Промолчим и о том, как сильна была сердечная боль Осберна и как пылал в его груди гнев, ибо не найдётся слов, чтобы описать это. Чужаки, собиравшиеся вместе на том берегу реки, увидев, что поток становится уже, издали боевой клич и приблизились к воинам Восточного берега. Многие всадники соскочили с коней и дальше пошли пешком. Некоторые из них, оказавшись на расстоянии выстрела, приостанавливались, чтобы спустить тетиву. Иногда их стрелы ранили жителей Дола, но Осберн пока не позволял своим людям стрелять в ответ.
И вот воины прибыли туда, откуда виднелась пещера гномов. Многие жители Дола побаивались этого места ещё прежде прихода чужаков, и кое-кто решил было, что пещера сулит им неудачу. Другие же говорили, что удача Осберна одолеет дурные предзнаменования гномьего рода.
Осберн подошёл к условному месту встречи с девушкой, когда людей у него набралось полных два десятка, и всё это были крепкие воины. Юноша стоял впереди них на том самом месте, где так часто ступали его ноги, где его сердце находило покой и где разрасталась его любовь. Он стоял и сжимал тяжёлое метательное копьё.
Как раз в это время чужаки, завывая по-собачьи, заполнили мыс до самой его вершины, где обычно стояла Эльфхильд. Вперед вышел их вождь, тело его закрывал блестящий доспех, покрытый золотом и серебром, а со шлема спускался длинный рыжий конский хвост. Вождь поднял руку, приготовив большое копьё, но вдруг в тот самый момент Осберн с яростным криком метнул своё оружие и услышал, как все воины Дола вокруг и позади него спустили тетиву. По правде говоря, Осберн был почти уверен, что эта стычка развеется, подобно сновидению, и он увидит, как падает пронзённая копьём в грудь Эльфхильд. Но ничего подобного не произошло: копьё вонзилось в подмышку вождя в золочёном доспехе, и он, звеня и грохоча, упал вниз, в завихри зелёной воды. И многие разбойники пали под градом стрел и копий воинов Дола. Но выстрелили и враги, и некоторые из жителей Дола были убиты, а другие ранены, но мужество оставшихся от этого не сократилось. Осберн вытащил из колчана двенадцать стрел и, приставляя их одну за другой к тетиве лука, посылал во врага, и каждый раз, как он спускал тетиву, наконечник стрелы уносил с собой жизнь очередного недруга. Но юношу одолевала великая скорбь, он печалился о том, что не сможет перебить сейчас всех врагов и тем спасти свою возлюбленную. Его самого разило множество стрел, но почти все они отскакивали от колец кольчуги Хардкастла, не причиняя Осберну ни малейшего вреда. Видимо-невидимо разбойников пали, но оставшиеся были столь яростны и свирепы, что даже не желали отступать назад. Наоборот, некоторые так сильно жаждали вступить в кровавую бойню, что, не обращая внимания на водное препятствие, бросались вперёд, словно ничего не преграждало им путь, и падали в бурлящий поток, находя погибель в его бездонных глубинах.
Битва продолжалась, и отряд жителей Дола редел, но Осберн и не думал отступать хотя бы на шаг, да и воины его были так доблестны, что самой большой бедой считали невозможность перейти Разлучающий поток. Сам Осберн уже трижды был ранен, правда неопасно, в боку Стефана тоже торчала стрела, но он держался на ногах, продолжая стрелять не менее самоотверженно, чем прежде.
Но вдруг бушующая пред отрядом Осберна толпа начала сдвигаться дальше от берега, и тут же за спиной разбойников раздались громкие крики. Воины Дола узнали голоса своих родичей и, не прекращая истово пускать во врагов стрелы, ответили дружным криком. Разбойники, развернувшись, с воплями кинулись с мыса на берег потока, к юго-западу: они убегали от напавших на них с копьями, топорами и мечами воинов Западной долины.
